Следующие несколько часов я провела в какой-то незапоминающейся суете. Прежде всего я собрала автоматический маяк и закопала его поглубже в рыхлый песок – на тот случай, если кому-нибудь снова взбредет в голову играться с первичной материей в этом мире. Потом я что-то считала, сохраняла и упорядочивала данные для отчета, затем, для очистки совести и, конечно же, безрезультатно просветила всю галактику на нарушение сингулярности. Но все это вылетело у меня из головы, когда я, присев перекусить и любуясь на спокойное ночное море с берега, подумала об одной очень взволновавшей меня вдруг вещи. А зачем, собственно, делать с солнцем и планетой что-то настолько колоссальное, если тебе, в общем-то, безразличны судьбы миров и вселенных? Я перестала жевать любезно синтезированный глиссером из местной атмосферы шоколад и, прежде всего, схватила эту мысль покрепче. Мне очень хотелось знать – действительно ли она стоящая или так, пустышка. Для начала я решила как-нибудь узнать, в чем конкретно выражались изменения сингулярности в этом мире, и стала пытаться вывести это из данных, используя бортовой анализатор глиссера. Глиссер, бедолага, скрипел от натуги всеми своими триллионами процессоров, плюс еще я в этом разбиралась, честно говоря, далеко не так хорошо, как головастые старики с базы. Но кое-что мы вдвоем все-таки смогли рассчитать. Во-первых, мы определили, что первая генерация была недалеко отсюда – на этом же континенте, и заключалась она в перемещении в пространстве нескольких десятков тонн массы. Причем, перемещение это было незначительным, в пределах относительно небольшого пространства. Даже не представляю, что бы это могло быть. Ну, если навскидку, вероятно, возникла необходимость скалу с дороги убрать. Помешала, наверное, скала тому, кто может идти сквозь время и пространство и шагать из одной вселенной в другую… Ну, тогда… Нет, не знаю. Воображение у меня так себе… А вот второе вмешательство, в отличие от первого, было уже гораздо любопытнее. Оно заключалось в одновременном распылении сознания восьми живых существ. И происходило оно тоже на этом континенте, примерно в трехстах километрах от первого и через полгода локального времени после него. Ну, это я еще могу представить. Напали, например, на него какие-нибудь асоциальные личности, бандиты какие-нибудь… Что за чушь. Не будет абсолютное неуязвимое создание обращать внимание на простых смертных. Они в его масштабе даже и не существуют, наверное. Если только случайно, словно как от мух отмахнуться… Нет. Никогда бы он не допустил случайного убийства. Значит, была причина?.. Не знаю. Даже думать не хочу, если честно. Ладно, что там с самым интересным и самым сложным?
Над анализом данных третьей генерации я просидела до рассвета. Никаких необходимых систем расчета для подобной работы у меня не было, я же, все-таки, только разведчик, не более. Но ситуация постепенно прояснилась. Объектами третьего вмешательства, как я и предполагала, оказались Земля и Солнце. Масса генерации на Земле практически полностью равнялась массе самой планеты. Скорее всего, ей подкорректировали орбиту и, возможно скорость вращения или что-то в этом роде. С этим все было ясно. Тогда я обратила свой взгляд в сторону восходящего над морем солнца. Мне, честно говоря, как-то боязно было подсовывать эту задачу глиссеру, но я уговорила свою неуверенность и дала бортовому анализатору запрос на анализ системного светила. К моему удивлению, глиссер справился довольно быстро. Погрешность расчета, конечно, была очень и очень значительная, но – что поделать – отсутствие глобальных сканеров и необходимых для таких задач мощностей, а также огромные расстояния давали о себе знать. Конечно, можно было подлететь поближе к солнцу, но я уже и так была уверена, что объектом генерации являлось именно оно, и, скорее всего, вследствие этой генерации светилу продлили жизнь еще на несколько миллионов или миллиардов лет.
И тут вдруг до меня дошло. Вернее сказать, не дошло, а закопошилось что-то приятное в моей голове, родилась в ней, многострадальной, какая-то мысль, пока что еще совсем неясная, неуловимая, но уже было понятно, что это очень важная мысль. С важными мыслями всегда так – ты еще не сумела увидеть ее целиком и схватить, но благодаря какому-то особому сладкому предвкушению ты уже знаешь, что додумалась до чего-то действительно стоящего.
Неторопливым шагом я обошла глиссер, стряхнула пальцами какие-то пылинки с блистающего в лучах солнца черного металла, потом осторожно уселась в кресло пилота и привела в порядок все приборы. Затем я положила руки на руль, на руки положила голову, и, глядя отсутствующим взглядом на слегка пенистую гладь моря, очистила свой разум от всех мыслей.