В бедной моей голове за последние несколько лет и так уже скопилось с десяток совершенно ненужных мне языков, которые мне больше никогда не пригодятся, и которые я бы с огромной радостью забыла. Конечно, я могла их забыть путем избирательной блокировки памяти, но это не для меня. Я всегда считала, что, блокируя даже самую крохотную частичку своих воспоминаний, ты теряешь частичку себя. Лучше уж помнить все до конца, какими бы глупостями не была забита твоя голова. В общем, впихивать в свою голову очередную порцию из нескольких тысяч незнакомых слов мне совсем не хотелось, но сейчас ситуация была исключительной – в этом мире производили генерацию реальности, и было бы неплохо хоть что-нибудь о нем узнать у местного населения. Конечно, многое я и так уже знала – упадок цивилизации, войны, разруха, как следствие – деградация во всех сферах, возвращение в каменный век… Вымирание. Я уже видела такое много раз, таких миров миллионы. Хотя, наверное, гораздо больше, просто я в них не задерживалась. А еще во мне теплилась сокровенная надежда на то, что аборигены знают хоть что-нибудь про третью генерацию. Ведь невозможно ничего не заметить, когда твой мир меняют прямо у тебя под ногами.
Я подобралась как можно ближе к лагерю, так, чтобы пока оставаться незамеченной, и спряталась в густом и высоком кустарнике на опушке леса, недалеко от палаток. Отсюда мне было великолепно видно людей, и я невольно пожалела их. Люди выглядели дико и жалко. Они были грязны, бородаты и одеты в какие-то звериные шкуры. Трое из них сидели на бревне у одной из палаток, поедали отвратительного вида пищу, скорее всего, мясо, и что-то громко обсуждали. Двое потащили к реке какую-то веревочную сетку. Натурально, каменный век. Женщин среди них почему-то не было. Может быть, в этом мире мужчины ведут хозяйство, а женщины охотятся? Этакие амазонки. На всякий случай я просветила палатки, но больше никого не обнаружила. Тогда я установила сканер в своем наручном браслете на извлечение языка и с некоторой брезгливостью, которую, наверное, никогда не смогу побороть, направила его на ближайшего обедающего аборигена. Через несколько секунд я ощутила легкий укол в запястье – часть знаний ничего не подозревающего дикаря перешла ко мне.
Как всегда, вместе со словарным запасом из памяти носителя вытянулись самые яркие жизненные воспоминания, которые нельзя было отфильтровать моей низкочувствительной техникой. Я уже начала понемногу понимать, о чем болтают эти трое на бревне, но тут эти самые воспоминания помимо моей воли начали вставать перед моими глазами яркими картинами. Тем еще подлецом был этот тип, на которого меня угораздило навести сканер. В своей скудной, никчемной жизни он и грабил, и бессмысленно убивал, и убивал ради убийства… Надо было мне выбирать другого. Хотя, здесь, скорее всего, все такие же подонки.
Мне стало мерзко. Устанавливать контакт расхотелось. Захотелось дезинтегрировать этих троих вместе с этим грязными жилищами, превратить их в чистый вакуум. Я нырнула под деревья и зашагала назад к глиссеру. Я уже жалела, что остановилась здесь.
Рядом с глиссером меня ждал сюрприз. Вокруг машины расхаживал еще один абориген, видимо, из этого же лагеря и такого же гнусного вида, как и его сородичи. Он остервенело ковырял большим ножом черное, непрозрачное снаружи стекло кабины, и мне стало неприятно, что он прикасается к корпусу моей машины. Глиссер же, наверное, не видел в незнакомце никакой угрозы, иначе бы доморощенного исследователя, в лучшем случае, уже шарахнуло бы электрическим разрядом.
- Открыть! – негромко приказала я за двадцать шагов от глиссера.
Верхняя часть кабины быстро и бесшумно сдвинулась вперед, открывая доступ внутрь. Абориген шарахнулся в сторону от неожиданности или испуга, но тут же подобрался и с опаской заглянул внутрь. На этом его интерес к технике закончился, потому что дикарь услышал мои шаги и быстро повернулся. Увидев меня, он ощерился, на лице его проступила наглая ухмылка.
Вот тебе и контакт, подумала я.
- Ты кто? Иди сюда! – нахальным голосом приказал мне дикарь.
Я почувствовала какую-то брезгливость оттого, что поняла его.
- Проваливай, кретин! – бросила я на своем языке.
- Что? – не понял абориген. – Я сказал, иди сюда, сучка!
Я не ответила и, обойдя глиссер, уже хотела забраться в водительское кресло, как вдруг дикарь, стоя по другую сторону машины, вытащил из-за пазухи какое-то небольшое оружие, скорее всего, огнестрельное, и направил на меня.