Майка прошла мимо меня, взяла из миски на столе два больших зеленых яблока, в одно вгрызлась сама, а другое протянула мне. Я взяла яблоко и, следуя привычке из далекого детства, подышала на него, потерла о свою футболку, а затем откусила. Яблоко оказалось вкусным – слегка кисловатым и очень сочно.
- Спасибо! – спохватившись, поблагодарила я.
- Вот так мы и живем, - усмехнулась Анжела. Она уселась за стол, подперла голову руками и дружелюбно посмотрела на меня. – Едим да спим.
- Еще купаемся, - улыбнулась Лаки, садясь на другой стул. – И еще шатаемся по окрестностям.
- Вам что-то не нравится? – с набитым ртом возмутилась Майка, глядя на них. – Можете обе валить в поход, никто вас здесь не держит! Сходите на запад или на север. Или еще куда-нибудь! Это же так здорово – тащиться черт знает куда без еды и воды!
Анжела и Лаки рассмеялись.
- Можно, конечно, - сказала Анжела, лукаво посмотрев на Майку. – Но только если вместе с тобой
- Нет уж, спасибо! – фыркнула Майка. – Я уже ходила в поход с одной ящерицей, которой не сиделось на месте! Больше не хочется!
При этих словах Лаки виновато потупила взгляд.
- Да ладно тебе, не расстраивайся, - ласково сказала ей Майка. – Я не хотела тебя обидеть. Да и не виновата ты ни в чем. Все ведь кончилось благополучно.
- Благодаря мне! – Самодовольно ухмыльнулась Анжела, глядя на Майку, и закинула ногу на ногу.
- Ой, только не лопни от собственной важности! – съязвила Майка.
Я грызла яблоко и с удовольствием слушала их болтовню. Мною вдруг овладело безумно приятное чувство меланхоличного покоя и дружеской атмосферы. Уже очень давно я не испытывала ничего подобного, и поэтому сейчас наслаждалась каждой минутой моего пребывания в этом затерявшемся посреди разрушенного мира маленьком уголке домашнего уюта. Рассеянно осматриваясь, я заметила, что в некоторых местах стены изрисованы разноцветным мелом. Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть рисунки.
В основном, на гладком бетоне стен были изображены всякие звери и птицы – белые чайки, совы, лисицы и даже, кажется, еноты. Нарисовано было просто ужасно, почти что карикатурно, и я невольно начала смеяться, пытаясь угадать, что за животное пытался нарисовать художник на очередном рисунке.
Майка подошла ко мне и ткнула пальцем в стену.
- Это – Анжела! – с гордостью талантливого творца сообщила она, указывая на рисунок зеленым мелом, изображающий что-то отдаленно похожее на ящерицу с чересчур длинным хвостом и красным раздвоенным языком, высовывающимся из зубастой пасти. Вид у ящерицы был довольно нелепый и забавный.
Анжела привстала со стула и отвесила Майке несильный подзатыльник, взлохматив ее вьющиеся волосы. Очень довольная Майка обернулась и показала ей язык.
- Так это все – твоих рук дело? – с улыбкой посмотрела я на нее.
- Ага! – самодовольно задрала нос кверху Майка.
- Я тоже когда-то любила рисовать, - с легкой грустью проговорила я. – Давно, правда, это было. Очень давно… – И тут меня вдруг осенило. – А у вас есть мел?
- Да, - кивнула Лаки и, подойдя к шкафу, достала и протянула мне небольшую металлическую коробочку. – Вот.
Я взяла коробку и открыла ее. Внутри лежали большие прямоугольные брусочки разноцветного мела, все едва начатые. Восемь цветов. Не густо, конечно, но вполне достаточно.
- Можно? – поинтересовалась я у Лаки и кивнула на стену.
- Это Майкин мел, - улыбнулась Лаки. – Спрашивай у нее.
Я посмотрела на Майку.
- А ты не много истратишь? – тут же озабоченно спросила она, видимо, почувствовав, что я настроена серьезно, и обеспокоено на меня поглядела.
- Нет, - успокоила я ее. – Для твоих будущих картин хватит еще с лихвой.
- Тогда – ладно! – Разрешила Майка. – Рисуй.
Я отодвинула стол от чистого участка стены и взялась за мел. Я училась рисовать еще в детстве, когда мне не было и десяти лет. У меня получалось очень даже неплохо, и все прочили мне призвание художника, но началась война, и всем стало не до рисования. А сейчас, спустя столько лет после того, как я держала в руках кисти, мне впервые пригодились мои навыки изобразительного искусства.
Я быстро наносила штрихи на гладкий бетон, часто меняя мелки и заполняя всю середину стены сплошным цветом. Я рисовала их троих – в натуральную величину, от макушки до бедер. Лаки я изобразила в легкой белой рубашке, более изящной, чем ее собственная и с целыми пуговицами; Анжелу – в темной приталенной куртке с металлическими пряжками и заклепками; а между ними – Майку, в зеленой футболке с большим цветком ромашки на груди. Затем вокруг я накидала фоном пляж, озеро, развалины города вдалеке и голубое небо. Получилось, конечно, не шедеврально, но, в целом, неплохо, насколько я могла судить. Тогда я бросила последний мелок обратно в коробку и повернулась.