Я почувствовала, что у меня начинают мокнуть глаза, и сморгнула воду. Тоже мне, расчувствовалась, сентиментальная Златовласка. Дитя Солнца, как часто с легкой иронией, но иногда с теплотой и даже с восхищением называет меня Анжела. Дитя Солнца не должно плакать, верно, Анжела?
Анжела не ответила на мой немой вопрос. Она так же, как и Майка, крепко спала недалеко от меня, и лицо ее было спокойным, а дыхание глубоким и ровным. Анжела, как и всегда, спала, лежа на спине, и сейчас одна рука ее была откинута далеко в сторону. Я легла на живот, дотянулась и осторожно, чтобы не разбудить, положила на ее руку свою. Как дорого в этом заброшенном мире стоит возможность взять кого-то за руку и быть уверенным, что этот кто-то не предаст тебя никогда-никогда. Анжела знает эту цену, как никто другой. Теперь у нее есть целых четыре таких руки – две мои и две Майкины. А когда-то не было ни одной, и Анжеле приходилось каждый день рассчитывать только на себя. Она никогда не рассказывала о своем детстве и, судя по всему, детство ее было очень тяжелым, таким, о котором даже и рассказывать не хочется. А может быть, и не было у нее детства вовсе. Волчонок. Маленький, одинокий, брошенный всеми волчонок, ополчившийся против всего мира и обломавший клыки о доброе Майкино сердце. Ты не ошибся, Кристофер. Волчонок стал хорошим человеком.
Я убрала свою руку, снова перевернулась на спину и прислушалась к их дыханию. Майя и Анжела безмятежно спали, уверенные в том, что завтра будет хороший день, как и все дни после завтрашнего. Я закрыла глаза и, убаюканная шепотом летней ночи снаружи, провалилась в сон. И мне приснилось, что мы все вместе – и я, и Майка, и Анжела – стоим на каком-то высоком холме посреди бескрайнего поля. И ветер гонит волны по высокой траве внизу, и небо в вышине голубое и чистое, и лишь где-то далеко-далеко, у самого горизонта, на нем неподвижно застыли длинные белые облака…
Спала я беспокойно и, видимо, недолго, так как когда я проснулась, была еще ночь. Майка сидела на краю своей лежанки и смотрела на улицу, в ночную, негромко шелестящую листвой рощу. Анжела лежала на животе, подперев голову рукой.
- Вы что не спите? – прошептала я.
- Не хочется, - тихо проговорила Майка.
- А ты? – спросила Анжела.
- Не знаю… - ответила я.
- Лаки, - позвала Майка, не оборачиваясь.
- Что, Майя?
- Она ведь хорошая?
- Да, очень, - ответила я. – Она добрая и честная.
- Почему она не осталась с нами?
- Потому что у нее есть своя цель и ей еще предстоит очень многое сделать, чтобы достичь ее.
Майка больше ничего не сказала, по-прежнему глядя наружу, в кленовые заросли.
- Расскажи что-нибудь, - попросила вдруг Анжела.
- О чем? – спросила я.
- О чем-нибудь. Ты ведь знаешь все, что знала Кайли.
Я задумалась. Действительно, теперь я знала многое. Но…
- Все это неважно, - тихо проговорила я, приподнявшись и сев на своей подстилке. – Знать все это совсем не главное.
- А что главное? – спросила Майка, повернувшись и как-то жалобно посмотрев на меня.
- Главное – это люди, - сказала я.
- У нас тут не слишком много людей, - вздохнула Анжела.
Она тоже села на покрывале и обхватила руками колени.
- Ничего, - улыбнулась я. – Есть тысячи миров, в которых живут тысячи тысяч людей. И все они рано или поздно становятся лучше. И в нашем мире когда-нибудь будут такие люди.
- Мы, наверное, не доживем до этого, - тихо проговорила Майка.
- Наверное, - согласилась я. – Для этого могут потребоваться и тысячи, и миллионы лет. Но сейчас в этом мире есть мы – ты, Анжела и я. И что бы ни случилось, мы всегда останемся хорошими людьми. Верно?
- Верно, - сказала Майка.
- Да, - сказала Анжела.
Майка вдруг сняла кольцо со своего пальца и протянула мне.
- Ты можешь прочитать, что здесь написано? – тихо спросила она.
- Я и так знаю, - ответила я. – Там написано «лучшей из лучших». И ее имя – Кайлен Мун.
- Лучшая из лучших, - задумчиво повторила Майка, вновь надевая кольцо.
- Скромная такая, - усмехнулась Анжела.
- Это не она написала, - улыбнулась я. – Такую надпись всегда делали на кольцах Платиновых Хранителей.
- Что такое «платиновый»? – спросила Анжела.
- Платина – это металл с необычными свойствами. Он не поддается ржавчине. Майкино кольцо сделано из него.
Анжела приподнялась, дотянулась до Майки, взяла ее пальцы и с любопытством посмотрела на кольцо. Майка показала Анжеле язык. Анжела фыркнула и вернулась на свою постель.
- А хотите, расскажу кое-что действительно интересное? – заговорщицки посмотрела я на них.
- Хотим, - сказала Анжела, опередив Майку.
- Тогда представьте себе тихий вечерний лес, легкий прохладный ветер, шелест листвы в кронах деревьев… - Меня вдруг осенило. – Подождите немного, я сейчас.
Я встала, подошла к шкафу и взяла с полки коробку с мелками. Затем я выбрала на стене свободное место чуть выше Майкиных рисунков и синими штрихами набросала ночное небо, а затем белым цветом обозначила вкрапления звезд и луну. Движения, которые делала моя рука, были очень непривычными для меня, но получилось очень даже неплохо. Под ночной синевой зеленым и черным мелом я изобразила густой лес, а среди деревьев нарисовала кусты и траву. Картина вышла роскошная. Спасибо Кайли – она училась рисовать в детстве. Я отложила мел и повернулась к Майке и Анжеле.
- И в вечерних сумерках, - продолжила я, - в тишине леса, неслышно ступая, пробирается неизвестными и таинственными тропами десятилетняя рыжеволосая девочка. За плечами у нее мешок, в котором сидит ее львенок, а в руках длинная удочка. Деревья вокруг едва слышно шелестят о чем-то своем под легкими дуновениями прохладного летнего ветерка. А под ее ногами в высокой траве загадочно шуршат ящерицы…
Анжела едва слышно заплакала.
- Ты чего? – жалобно прошептала Майка.
- Не знаю, Май, - ответила Анжела.
Я поняла чувства Анжелы. У меня самой глаза стали мокрыми. И я тоже не знала – отчего. Почему-то комок подходил к горлу, когда я представляла себе десятилетнюю Майку – маленькую девочку, отважно идущую сквозь лесную чащу навстречу всем опасностям этого мира, с немного неуверенным, но храбрым взглядом больших зеленых глаз, упрямо поджатыми губами и веснушками на вздернутом носу. Она могла тысячу раз погибнуть, и тогда ничего этого сейчас бы не было. А, может быть, и меня, и Анжелы тоже давно уже не было бы. И в этот момент я как никогда ясно поняла, что из всех нас Майке пришлось в жизни тяжелее всего, потому что у нее было самое доброе сердце. Я присела на свою лежанку и тихо заплакала.
- Да чего вы? – робко проговорила Майка, тоже глотая слезы. – Лаки, Анжела…
- Ничего, - сказала Анжела, шмыгнув носом.
- Давайте поклянемся, - сказала я дрожащим голосом. – Давайте всегда-всегда, даже через много-много лет, даже когда нас уже не будет на свете… - я не смогла договорить – губы не слушались.
- Клянусь, - прошептала Анжела.
- И я клянусь, - всхлипнула Майка.
Я протянула к ним руку, и они тоже протянули мне свои руки.
Лучик лунного света, пробившись сквозь кленовые листья, проник в наш дом и выхватил из темноты старый железный стол, кусочек шкафа и зеленый лес на стене, по которому пробирается веснушчатая девочка Майя неведомыми и таинственными тропами…
.
.
.
Конец второй книги.
Третья книга цикла — "По дороге в завтра".