- Может быть, не стоит ее бить, Лаки… - осмелилась робко вымолвить я. – Все-таки она спасла нас всех…
Лаки не ответила мне. Даже не обратила на меня внимания. Она и произнесенную свою тираду обращала, скорее всего, не ко мне, а, должно быть, просто неосознанно проговаривала вслух свои мысли, чтобы лучше их уяснить. Ох, не завидую я Майке. Обычно, в бою Лаки всегда поддается. Ей, по-моему, проигрывать гораздо приятнее, чем побеждать кого-то. Чувствует она себя, наверное, этакой благородной душою, когда позволяет противнику взять верх. Но если Лаки действительно всерьез решила избить кого-то до полусмерти…
А Майка между тем подходила все ближе. Она заметила нас еще издалека и теперь шагала прямо к нам. И когда она была уже совсем близко, я увидела, что из ее правого плеча течет кровь и, стекая по безвольно повисшей руке, тоненькой прерывистой струйкой падает на песок, делая его черным.
Лаки снова с силой сжала кулак. Мне стало безумно жаль Майку, но у меня даже на секунду не возникло мысли о том, чтобы вмешаться, когда Лаки начнет вершить свою кару. Сейчас я была настолько слаба, что полетела бы кувырком от одного ее тычка. Единственное, что я могла сейчас сделать, это дождаться, когда все закончится, и затем подползти к избитой Майке и пожалеть ее, выслушивая ее страшные угрозы жестоко поквитаться с Лаки и участливо поддакивая. Да, наверное, так все и будет.
Но я ошиблась – все получилось совсем не так.
Майка подошла к нам и первым делом положила на траву рядом со мной мой меч.
- Прости, Волчонок, - сказала она, тепло и немного виновато глядя на меня сверху вниз, - я затупила его о какую-то длинную железную палку.
Я вымученно улыбнулась ей в ответ и помотала головой, желая дать ей понять, что все это сейчас совсем не важно. Говорить вслух мне было страшно. Смотреть на Лаки тоже было страшно, но я все-таки смотрела. Лицо Лаки словно окаменело, лишь ее серые глаза, казалось, готовы были испепелить Майку своим взором. Пальцы ее правой руки, которая была недалеко от моего носа, были сжаты в кулак. Если броситься сейчас на этот кулак и изо всех сил схватить за руку… Нет, бесполезно, куда уж мне…
Майка повернулась к Лаки и, выпрямившись, встала прямо перед ней. Лицо ее не выражало ни вызова, ни сожаления. Это было лицо обычной Майки. Той Майки, которая приносит всего одну бутылку воды, когда приходит ее очередь идти к ручью, и той Майки, которая зовет всех вернуться домой и поиграть в слова, когда небо заволакивает тучами и начинается дождь.
- Если хочешь, можешь меня избить, - сказала Майка Лаки своим обычным и даже каким-то скучноватым голосом, глядя ей в глаза. – Я не буду сопротивляться. Не из-за руки, а вообще. Даже если бы меня не ранили, я бы все равно не сопротивлялась тебе. И я не обижусь, даже если ты меня весь день будешь бить. Ты имеешь на это полное право, потому что я знаю, как больно вам было бы, если бы меня там убили, и что боль эта намного страшнее любых ударов, которые ты можешь мне нанести. Но я не жалею о том, что сделала. Потому что я сама безумно боюсь этой боли, и если бы они убили вас, я бы… Я бы не… - Майка умолкла и опустила голову. – Давай уже! – сдавленно прошептала она.
И Лаки подняла руку. Я чуть не зажмурилась от страха, но тут увидела, что кулак Лаки разжался. Не говоря ни слова, она обняла Майку и прижала к себе. Они стояли так какое-то время. А потом я почувствовала, что мне стало немного лучше и, поднявшись, подошла к ним. Они, не глядя, заключили меня в свои объятия и мы еще очень долго стояли так втроем, закрыв глаза. Я бы согласилась стоять так вечно, слушая легкий шелест листвы над головой, далекое щебетание каких-то птиц и тихий стук наших сердец. Но вечного ничего нет. Когда солнце поднялось уже совсем высоко, Лаки погладила меня и Майку по голове и слегка отстранилась.
- Пойдемте, - тихо сказала она. – Надо унести отсюда тела.
Я посмотрела на Майку. Майка понимающе кивнула, глядя мне в глаза. И показалось мне, что она стала чуть-чуть взрослее. Да и я, наверное, тоже.