Но ответа не было. Зато было смирение Бланки и молчаливость, которая не оттаяла даже к тому дню, когда им передали кошель с монетами за княжескую дочку. Бланка всё думала, какой та была и в чём провинилась, раз её так смели?
– Замуж собиралась, да муж её выше по рангу был, – объяснила Вадома, которой ослабление Бланки дало какой-то внутреннее пробуждение сил, позволившее угадать её мысли, – золотой венец её ждал потолще, да потяжелее. А это, знаешь, кому угодно желудок скрутит!
– А когда мы сможем Безыменя увидеть? – спросила Родика. Она была порасчётливее и Млады, и Бланки, и увидела в Безымени большую прибавку.
– Когда научитесь, – ответила Вадома, – когда силу подкопите, да ещё кой-чего. Вон, Бланка скажет вам, что сила – это ещё не всё, а?
Бланка молчала. Вадома усмехалась. Она когда-то тоже была такой. Но очерстветь – это быстро, если знаешь, что скоро срок твой придёт, и не успеешь ты прожить жизнь, какую живут обычные люди, не знающие ни силы, ни того, чем владели заклинатели.
– Скорее бы! – Млада не желала отставать от Родики, – это же столько золота!
– Часто его звать нельзя, – поучала Вадома, смеясь, – от частого призыва у него рассудок мутнеет.
Бланка в разговорах не участвовала и вскоре Вадома сменила злорадство на сострадание, пришла к ней, приобняла за плечи:
– Понимаю, девочка, всё понимаю. И я такой же была. Не верила, что так должно быть на свете, а если даровано, да платим мы своими годами, то почему бы и не быть-то? её бы всё равно убили. Не Безымень, так яд. Не яд, так кинжал. Убийц-то и среди люда много. Мы лишь так – капли воды на песке.
– Знали ли это заклинатели? Свои силы, свои дары? Знали ли, когда учили первых? – спросила Бланка. Она не знала куда податься, но всё в её существе восставало теперь против той жизни, какая ей была намечена. В словах Вадомы было зерно правды – не они, так другие. Но всё же Бланка смириться не могла. Не её руками, нет. Пусть другими!
– Не думаешь же ты, что они от хорошей жизни в наши края пришли? – спросила Вадома, – тоже, небось, у себя наворотили. А про руки свои не бойся, ничего, отмоешь. Твоим родителям половины кошеля, что я за княжескую дочку получила, хватило бы, чтобы всех твоих и братьев, и сестёр прокормить, и с тобой не расставаться. Но не было у них этой половины. Так судьба распорядилась. А у тебя выбор будет. сила у тебя есть, зачерствей немного, и всё – легче будет. Живи как знаешь. Хочешь – монеты раздавай, правда, возьмёт ли кто? Не любят нас в народе-то! не любят, хотя и идут.
Вадома поднялась, что сказать могла, она уже сказала, а убеждать кого-то не по нраву ей было. Каждый своё решение принимает. Только об одном напомнила:
– Ты уже у меня в обучении, знания переняла, значит, если бежать сейчас будешь, от меня ли, от работы – от себя не убежишь. Сила тебя также перемелет как меня, только я многое сделала, а ты если просто помрёшь – то точно дурная.
– Не побегу, – твёрдо ответила Бланка, и этот ответ, кажется, понравился Вадоме.
– Черствей, девочка, – напутствовала она.
Бланка и послушала. Прежде всего взяла свои мысли под контроль. Ледяной стеной их огородила. Сама стала улыбаться, говорить, помогать Вадоме, чтобы той в голову не пришло проверить чего Бланка затевает. Вадома была довольна, Млада и Родика тоже выслушали рассказ о Безымени от Бланки с удовольствием. Она рассказала о своих ощущениях, вызвав в них интерес и жуткое любопытство.
О мыслях, о неправильности жизни и поступков, о том, что не могли заклинатели, пришедшие издалека, учить в её краях злу, она не говорила. О том, что намерена сделать, тоже.
Сложнее всего было приготовить отвар тайком. Причём, не от Вадомы, а от Родики и Млады. Две девушки были любопытны по возрасту и торопились познать всё, что можно было перехватить в познании, да и отставать от Бланки не желали.
Но Бланка сварила отвар. Увернулась от расспросов, наплела сама не зная что, но получилось. И снесла отвар в лес, к осинке, которая уже наполовину почернела с прошлого раза. У дерева Бланка ещё поколебалась немного, но отступать было уже нельзя.
Была лунная ночь – самая удобная для того, чтобы свершить любое задуманное действо. Главное было лишь в том, чтобы не шуметь. Но Бланка всегда была тиха, походила движениями на тень, и в эту ночь это ей помогло.