— Папа, мне больно.
— Если отстегнешь половину, остальное я отстегну сам.
Он отпустил ее.
— Я не удержусь. Я выйду и не вернусь обратно.
Пришлось искать новый способ борьбы с пролежнями. Багдасарян выписал жидкое успокоительное, которое вкалывали шприцем и в котором под конец, когда Тим почти совсем утратил связь с реальностью, уже не осталось надобности.
Весь следующий час он проверял почту каждые десять секунд в ожидании письма от Крониша. Он сверлил взглядом телефон, который вот-вот должен был позвонить. К половине двенадцатого ожидание стало невыносимым, и Тиму пришлось уйти. Настроив рабочий телефон на переадресацию всех звонков на «блэкберри», он зашагал к лифту, надеясь никого не встретить по дороге.
Фрэнк Нововян торчал на своем посту в вестибюле, словно свежее бельмо на глазу. Приходя и уходя, Тим всячески старался проскочить мимо него незамеченным — но как обойдешь охранника, стоящего у самых эскалаторов? Чаще всего Тим прятался в толпе коллег, однако до обеда было еще далековато, поэтому сейчас он шел один. Фрэнк поднял голову, услышав шаги, и встретился с ним взглядом.
— Привет, Фрэнк.
— Мистер Фарнсуорт.
— Иду перекусить. Тебе принести что-нибудь?
— Мне жена с собой кладет, — ответил Фрэнк.
— Да? — Тим непринужденно приблизился к стойке.
— Каждый день.
— Славно! Как у нее дела?
— Обживается на новой работе.
— Работу сменила?
— Работа, в общем, та же, банк другой.
Тим не помнил — а может, и не знал, что Линда работает в банке.
— Молодец! Пожелай ей удачи от меня.
— А ваша жена как поживает, мистер Фарнсуорт? Простите за любопытство, если что.
Тим пристально посмотрел на Фрэнка через стойку.
— Я тебе очень признателен, — понизив голос до шепота, сказал он, — за деликатность и сдержанность.
Он выразительно кивнул Фрэнку, словно действительно сообщил ему что-то о Джейн, потом побарабанил костяшками пальцев по мраморной стойке.
— Пойду все-таки перекушу.
На эскалаторе он уткнулся в «блэкберри» и не отрывал взгляда от экрана до самых дверей. С Джейн все в порядке. Завтра выписывается из реабилитационного центра. Но вряд ли Фрэнка Нововяна это касается.
Джейн спала на стуле рядом с кроватью. Тим окликнул ее, и она, поднявшись, зажгла свет. Когда глаза привыкли, он увидел, что это не жена, а Бекка. Прошаркав к вытертому креслу, она плюхнулась туда, словно куль, и растеклась медузой. Будто пожилая официантка, весь день таскавшая подносы и наконец вернувшаяся домой к своему одинокому ложу. Но и молодую студентку может измучить дежурство допоздна в душной комнате, на которое она заступала вместо матери.
— Бекка, — спросил отец, — куда она ездит?
Бекка, зевнув, мотнула головой.
— Не знаю, пап. Если бы знала, сказала бы.
— Я-то ее не спрашиваю.
Бекка снова зевнула.
— Ты устала, — заметил он. — Пойди ляг.
Она не шевельнулась. Отец смотрел пристально. Вопреки всем часам у него сейчас утро — единственный промежуток в суточном цикле, позволяющий ненадолго вернуться к почти нормальной человеческой жизни. Если теперь встать и выйти, пожелав спокойной ночи, он будет лежать в темноте без сна, терзаясь невозможностью пообщаться. Он заслужил этот единственный час.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе про Льва Виттига?
Бекка оторвала тяжелый затылок от подголовника и посмотрела на отца осоловевшими глазами.
— Лев Виттиг был партнером в «Тройер и Барр». Налоговый юрист из Коннектикута. Женат, семья, закончил Йель. Скучнейший человек на свете. И к тому же уродливый — у него был зоб. Огромный болтающийся кожистый мешок.
Бекка уложила голову на золотистый плюшевый подлокотник. Это кресло из другого дома, из альтернативной семейной жизни, где всех проблем — неполадки с машиной, не вовремя оплаченные счета и препирательства из-за телевизионного пульта. Тим посмотрел на дочку через бортик больничной кровати. Бедняжка, совсем устала. На дворе ночь глухая.
— Но этот Лев Виттиг был настоящим налоговым гением, — продолжал он. — Такие всегда на вес золота. Все самые эффективные нынешние схемы обхода федеральных налогов на прибыль, которыми пользуются крупнейшие корпорации, — его рук дело. Понятно, что за такие заслуги в «Тройер и Барр» партнерство дают без вопросов. Тебе интересно?
— Конечно.
— Ты не из жалости слушаешь?
— Почему из жалости?
— Время-то не детское.
— Рассказывай, пап.
— Хорошо. Лев Виттиг, значит. Стольких клиентов привел, столько денег компании принес. Но ты же знаешь, какие у нас партнеры попадаются. А он зануда из зануд. Богатый зануда. Да еще и не красавец. Богатый уродливый зануда. Это же пороховая бочка. Тебе точно интересно?