Она показывала клиенту квартиру — семикомнатный дюплекс с панорамным видом на Гудзон, винной кладовой и профессионально оборудованной кухней — и постепенно, водя его по вылизанным комнатам, погруженным в инфернальный полумрак из-за наступивших среди бела дня сумерек, под непринужденную болтовню — без напряжения, присущего большинству потенциальных покупателей, подозревающих подвох в каждом кране и плинтусе, — постепенно Джейн осознавала, что Дэвид относится к тому самому типу мужчин (широкие плечи, густые волосы, двухдневная серебристая щетина на подбородке, ярко-голубые проницательные глаза), к которому ее влечет. Он мог бы ее соблазнить. Пять-шесть лет назад он мог бы потягаться силой соблазна с выпивкой. Попадись ей тогда такой вот Дэвид, она, может быть, вовсе бы не потянулась к бутылке.
Они обсудили недавно проведенный в здании ремонт, и Джейн расписала преимущества каждой из комнат. Когда наступила пауза и Дэвид на что-то отвлекся, она присмотрелась к нему повнимательнее. Да, он из когорты тех, что попадались — нечасто, мимоходом — на ее пути, пробуждая в душе бесшабашность и страх перед тем, на что она, оказывается, способна. Рожденная ими тоска не проходила дня два, как задержавшийся в памяти яркий сон, а потом постепенно меркла и угасала. Джейн почувствовала, как сладко замирает сердце и дала волю фантазии, представляя, что это жилье они выбирают для себя, что она превосходно разбирается в современном искусстве, что ее зовут не Джейн, что она посещает разные богемные вечера и что в каждой из этих комнат они мысленно примеряют на стену какой-нибудь шедевр. Потом она вернулась из мира грез и с улыбкой сообщила Дэвиду, что подождет его на кухне, давая ему время спокойно осмотреться.
Небо над рекой по-прежнему хмурилось, когда Дэвид спустился по винтовой лестнице со второго этажа. Белые изогнутые ступени напоминали Джейн лебединые крылья.
— Ну что же, пишите ее за мной! — заявил он, жадно потирая руки.
— Вы ведь только эту посмотрели. Другие смотреть не будете?
— Мне она понравилась. Я человек импульсивный.
— Тогда отлично, — сказала Джейн.
Они перешли к цифрам — сколько он готов предложить, и до какого минимума можно сбивать заявленную цену. Дэвид настолько загорелся, что его устроила бы и десятипроцентная скидка, но Джейн, прекрасно знавшая, как плохо сейчас расходятся у этого застройщика квартиры, предложила начать с двадцатипроцентной и торговаться дальше. Дэвид поблагодарил за совет и, уточнив еще несколько формальностей, закончил осмотр. Из квартиры они вышли вместе, Джейн заперла дверь.
— Я ведь говорил, что я человек импульсивный? — неожиданно спросил он в лифте.
— Да.
— Так вот, предлагаю обмыть.
— Обмыть?
— Выпьем по бокалу, я угощаю. Такие сделки, наверное, не каждый день случаются?
— Пожалуй. Но пока ведь еще ничего не подписано.
Джейн сама себе показалась унылой занудой.
— Все состоится, я вам обещаю. Тем более время…
Он вскинул руку, чтобы посмотреть на часы. Джейн понравились и сами часы, и изящный жест.
— …уже вполне приличное для спиртного.
На долю секунды трезвость Джейн подверглась испытанию, которому не подвергалась с того самого дня, как Тим забрал ее из клиники. На долю секунды здоровый образ жизни показался ей абсолютно безжизненным, поскольку не оставлял места порывам и радостям. Ничего ей так не хотелось сейчас, как отправиться с ним «обмывать». Спрятаться в полумраке соседнего бара, забыться, ловить восхищенные взгляды незнакомого мужчины и рисковать всем — утренней негой, хулиганскими дневными свиданиями, ночным единением — рисковать ради самого риска. Доля секунды прошла.
— Я не дружу с выпивкой, — сказала Джейн.
— Ну не заставляйте меня уговаривать. Уж бокал-то шампанского никому вреда не сделает.
— Особенно завязавшему алкоголику.
Дэвид мгновенно осадил назад.
— Да, промашка вышла.
— Вы же не знали. Не берите в голову.
— Тогда поужинаем, — перестроился он на ходу.
Взгляд его не допускал возражений. Причем эта самоуверенность не имела ничего общего с наглостью — просто такое обаяние у человека, которому все равно, замужем она или нет. Джейн была польщена, заинтригована и возбуждена. Но через миг успокоилась.