— Мне сейчас ничего не нужно, спасибо, — сказал он, рубанув почти каратистским ударом по столу своей «шакой». От досады он даже голову в сторону живой помехи не повернул. — Я вас позову, если понадобится. Спасибо.
Секретарь ушла. Десять минут тишины и покоя у него есть, а потом она как пить дать заявится снова. Когда-то давно на партнерском совещании он уже пытался убедить остальных, что секретари — это пережиток. Если хочешь кому-то что-то поручить, поручи помощнику. Секретарей пора отменить. Но большинство партнеров дорожили своими секретарями и расставаться с ними не хотели, поэтому приходилось терпеть их постоянные вторжения и жалкие потуги оправдать свое жалованье. Придется выдумать для нее какое-нибудь задание.
— Можно мне кофе? — попросил он. — Просто чашку кофе, хорошо?
Кофе, предвосхитив его просьбу, она уже приготовила. Звали ее Элла, и возраст постепенно брал свое. С такими коленями, подумал Тим, юбку она зря носит. Струя кофе полилась из кофейника в чашку на столе. От чашки пошел пар, и Тим, почти невольно, на миг почувствовал благодарность. Приятно — даже летом — получить чашку свежесваренного кофе. Удовольствие, которое не приедается. Пока Элла возилась с кофейником, Тим вытянул своей кактусовой рукой бумажник, а оттуда — подцепив средним и безымянным — стодолларовую купюру, которую вложил в свободную ладонь секретаря. Элла уставилась на смятую банкноту.
— Это что?
— За час, — ответил Тим. — Час спокойной работы без вторжений и вопросов. Посидите в Интернете, сходите на ланч, узнайте, как дела у ребенка. Что угодно — только дайте мне час покоя.
Она убрала сотню в карман.
— Хорошо. Посижу в Интернете.
Элла удалилась, шаркая подошвами.
Солнце лупило вовсю, за окном проносились машины. От тяжело груженных фур дребезжали стекла. Склонившись над столом, Тим постепенно, слово за слово, погружал себя обратно в круговерть других часов, дней, лет — на самом деле для этого отрезка времени не существовало названия, — которые в совокупности образовывали континуум неведения, близящегося к трансцендентности. Он вытягивал себя из физической действительности, словно выкапываясь лопатой из заваленного тоннеля, в конце которого брезжит свет. Отдохнувший, спокойный, ублаженный кофе, второй пока ни на что не жаловался. Вскоре он захочет есть, но выкроить для себя еще часик при должной сноровке Тим сумеет.
Однако еще до истечения этого часа кто-то осторожно постучал по его столу. Посетитель. Давненько к нему никто не заходил.
— Привет, Тим.
Галстук у Фрица был ослаблен, рукава рубашки закатаны. От него веяло городским зноем.
— Можно присесть?
— Фриц? — Тим принялся собирать разложенные на столе бумаги в аккуратные стопки. — Мы договаривались о встрече? На какое время?
Фриц устроился в кресле напротив.
— Нет, я без звонка.
— Ну, тогда ладно. Просто я составляю записку по делу. Когда меня не отрывают.
— Я отрываю?
— Нет-нет, я не о тебе.
— Вам что-нибудь предложить?
— Не сейчас, — оборвал он секретаря.
— Чашечку кофе, — попросил Фриц.
Тим снова принялся ворошить бумаги, избегая встречаться глазами с Фрицем. Тот как раз заметил отсутствующие пальцы.
— Вполне можем пообщаться и сейчас, — заявил Тим. — Как движется?
Фриц отвел взгляд от искалеченных рук. Он готовился к чему угодно, но не к этому.
— Что движется?
— С поисками того человека. Есть успехи?
Фриц вскинул голову.
— Тим, ты пропал на несколько месяцев. Мы все беспокоились.
— Я был занят, сам знаешь.