— И Уйке так не повезло?
— Он сам вызвался. Надоело ему, вишь ли, на лавке сидеть, да чурбаки мечом колотить. Поднял десяток, да и ускакали они с вестовым.
— Ясно, — огорчённо протянул Ждан.
— А ты чего хотел-то? Вы же с Уйкой вечно друг дружке норовили нос разбить?
— Пятой у него в десятке — товарищ мой. Ещё со Злобыней вместе в дозоры ходили.
— Силён был парень, — скорбно покачал головой Найдён. — Да и вас на совесть взрастил.
— И на том спасибо.
Ждан решил в гридне не задерживаться, распрощался с Найдёном и ушёл.
Жаль, конечно, что с Пятоем поговорить не вышло. С другой стороны, может оно и к лучшему — чем дальше тот от крепости, тем он в большей безопасности. Томица и Лан уже расстались с жизнью невесть по чьему желанию, так что, может хоть последнему товарищу повезёт больше.
Дальше предстояло самое сложное — объяснить сотнику, зачем ему нужно отлучиться на целых три дня. Сначала он думал соврать что-то о здоровье или делах по хозяйству, но всё же решил не завираться и прямо сказать, что нужно уехать, только точку назначения слегка поменять. У него и повод был — так как не пришёл обоз с товарами, требовалось идти за ними в соседний город Пригорье, а это не меньше дня в одну сторону, по хорошей дороге. Причём ждать нет смысла, через месяц-полтора начнётся осенняя распутица и можно будет позабыть о быстром путешествии.
На удивление Военег воспринял просьбу благодушно, только посмотрел исподлобья и добавил:
— Можешь не торопиться, четыре дня тебе даю. Десяток, вижу, в порядке и сам ты, хоть и шатаешься где-то постоянно, но службу исправно несёшь.
— Благодарю, господин сотник.
Ждан поклонился и уже развернулся уходить, когда Военег спросил:
— А как там девчонка, что тебя искала? Цветава, кажется. Нашла?
— Вчера ещё, господин сотник.
— А потом куда делась?
— Говорила, что в гриднице ей место нашли. Вы и обещали.
— Обещать-то обещал, да только в гриднице она не ночевала.
— Может, другое место нашла?
— Может, и нашла, — задумчиво пробормотал сотник. — Ты же знаешь, что ищут её?
— Зачем это?
— Сегодня утром, весь их отряд отравленным нашли. Только она и уцелела.
— Думаете, она их?
— Не знаю. Это пусть стража выясняет, да бояре думают, у меня и без того дел хватает. Просто, выходит, ты последним её видел.
— Так и есть, господин сотник.
— Если что-то о ней узнаешь, сразу мне скажи.
— Понял, господин сотник.
— А если понял, так катись в своё Пригорье, да ноги не сотри!
Но домой он сразу не пошёл. Сначала собрал десяток, объявил Бокшу старшим на эти четыре дня и велел усиленно тренироваться, пригрозив, что если по возвращении заметит, что успехи десятка уменьшились, то бегать все будут с двумя мешками за спиной.
— Не беспокойтесь, господин десятник, никто не забалует, — серьёзно, уже безо всякой издёвки ответил Бокша.
— Людей береги, — буркнул в ответ Ждан. — Тебе с ними в одном строю стоять.
***
Сияна и Цветава, похоже, ждали его и успели подготовиться — стоило только зайти, на него будто град из вопросов обрушился.
— Да прекратите вы трещать будто сороки! — попытался отбиться Ждан.
— Какие ещё сороки? — возмутилась вдова. — Вчера Лана убили, сегодня ещё семерых, а завтра что? По тебе тризну будем справлять?
— Типун тебе на язык.
— Типун — не типун, а отвечай, что стряслось?
— Отравили твоих товарищей, — сказал Ждан Цветаве. — Тебя ищут.
— Это я знаю, — ответила та. — Почему меня? Я же у вас была всё время.
— Верно, — согласилась вдова. — Надо так и сказать.
— Не надо так говорить, — отрезал Ждан.
— Это ещё почему?
— Потому что кто-то уже позаботился о том, чтобы гостью нашу подвести под топор или шибеницу[1].
— Это за что же?
— Не знаю я, что они там в горах увидели, только никто из дозорной сотни ни о чём подобном не говорит.
— Но армия тут, считай под стенами! Всего в дневном переходе.
— И как ты то докажешь? Притащишь упыря на поводке?