— Да, в крепости пять дней уже сидят колдуны Чернояра!
— Можешь доказать? Ты их видела в крепости?
Цветава вспыхнула, будто сухая головешка. Ей теперь не верят! Она и предположить не могла, что слова дозорного могут подвергнуть сомнению. Но этот десятник легко опрокинул все её доводы.
— Если я так легко отмахнулся от твоей правды, — сказал Ждан, — то подумай, будут ли тебя слушать те, кому нужно найти виноватого.
— Выходит, я виновата?
— Пойдём-ка, на улице поговорим.
— Это ещё почему? — возмутилась вдова.
— Прости, Сиянушка. Некоторые слова лучше не слышать, меньше спрос будет.
Сияна надулась, но Ждану было не до её обид. Он дождался, пока Цветава выйдет из горницы, и двинулся следом.
— На крыльце будем говорить? — спросила она.
— Лучше в сарай зайдём.
В сарае было темно, всё так же пыльно, на миг Ждану почудилось, что в углу мелькнула тень багана, но дальше всё было тихо.
— Зачем мы здесь? — тревожно озираясь, спросила Цветава.
— Меньше ушей.
— Что дальше?
— Я знаю, что ни ты, ни остальные из твоего десятка ни причём. Никак вы не связаны с нападением на княжну.
— Почему это? Может быть, это я в княжий терем пробралась, да дочку воеводы опоила?
— А потом своих же товарищей?
— А почему нет? Все же так думают.
— Я так не думаю.
— С чего это?
— С того, что это я дочку княжескую удавил.
Думал, кинется, попытается вырваться, пробиться к выходу, а она, наоборот — вглубь сарая пятиться начала.
— Значит, это ты изменник?
— Умом тронулась?!
— А как же…
— Ты вообще, откуда про измену знаешь? Или об этом в Веже уже все судачат?
— Ладно, — вздохнула девица, — раз ты со мной честно, то и я тебе скажу как есть. Не от Вячко я тебе привет принесла.
— А от кого? От Любима?
— От волхва Твёрда.
Ждан выругался как мог грязно, совершенно не смущаясь девичьего присутствия.
— Вот значит, как, отче? — зло процедил он, когда немного успокоился. — Прислал, значит, помощь.
— Прислал, да не меня.
— То есть как?
— С тобой должен был Радим встретиться. Он и должен изменника разыскать… был.
— А ты?
— А я только имя запомнить, да обратно в Вежу утечь незаметно.
— Значит…
— Зачем ты княжну убил? — перебила его девушка. — Ты же нас всех погубил! И себя, и меня, и… всех!
— Потому что нет в тереме княжеском никакой княжны! Вывезли её давно, да ведьмой подменили. Князя за глотку взяли, да волю свою ему диктуют, а он молчит да делает, чтобы дочери жизнь сохранить.
— Выходит, нашёл ты изменника?
— Не нашёл. Ведьма только про княжну рассказала, а остальные… меня убить пытались уже два раза. И я уверен, что третий будет.
— Зачем мне всё рассказал?
— Твёрд, чтоб его собаки за пятки кусали, сказал, что никому здесь теперь верить нельзя.
— А ты, значит, мне поверить решил?
— У меня выбора нет. Ведьма сказала, где княжну схоронили, да боюсь мне одному не справиться, а верю я только Сияне… да тебе, ещё.
— С чего это?
— С того, что был бы камень у тебя за душой, не стала бы ты с нами пироги есть, да щи хлебать. Умения бы хватило и меня порешить, и Сияну. Не так разве?
— А если я хитростью…
— Оставь! Скажи лучше, поможешь или нет?
Цветава в упор посмотрела на него, и Ждан совсем невпопад подумал, что глаза у неё очень красивые — большие, серые, с зелёными крапинками, будто цветы на камнях.
— Помогу, — сказала она. — У меня тут, кроме вас, никого нет, а может, теперь и не только здесь.
— Тогда завтра выходим пораньше.
— Куда?
— В Волотов лес. Ведьма говорила там схрон.
— Не солгала?
—Думаю, нет. Жизнь свою поганую выторговывала.
Цветава, задумалась, потом сказала:
— Прости.
— За что ещё?
— Никого ты не губил… кроме этой ведьмы. Сами мы, видно, под удар подставились.
— А скажи-ка, знал ли кто-нибудь о том, зачем вы с Радимом сюда идёте.