— Что дальше?
Вопрос прозвучал, как раз когда Ждан решил хлебнуть чаю, и он от неожиданности едва не обжёгся, но ответил:
— Там в лесу их слишком много, то ли ратников, то ли татей обычных. Не меньше двух десятков.
— Ты откуда знаешь?
Ждан не решился сразу отвечать, боясь, что она снова разрыдается, но всё же через некоторое время ответил:
— Медведь сказал.
— Он и считать умеет?
— Нет, это уже я посчитал, с ними не только простые ратники, ещё и чудь, не меньше троих. Они ему, похоже, боевой секирой или бердышом лапу перебили.
— Слишком много мужей с оружием, для просто пустого места.
— И я о том же. А ещё… я думал, что мы вдвоём сможем мимо десятка проскользнуть.
— Я следопыт, а не дух бесплотный. Не проскользнём.
— Теперь-то да. Может, хитрость какую придумать можно?
— Отвлечь?
— Один отвлечёт, а второй проскользнёт незаметно. Вряд ли они у входа десять человек оставят. Самое большее — двоих.
— И как проскользнуть? Если это следопыты-порубежники, они нас сразу разглядят, хоть в глине изваляйся, хоть травой и ветками обвешайся. Нас всех одинаково учат.
— Есть мысль.
Рассказывать про шапку-невидимку он до поры не стал, хватит с неё на сегодня одних говорящих медведей.
Думал, что Цветава всю ночь глаз не сомкнёт после всего, но она так и уснула, уткнувшись в его плечо. Осторожно переложив её на расстеленный плащ, Ждан подбросил сушняка в костёр и крепко задумался.
Может быть, обычные тати при появлении чужака и кинутся всем скопом в погоню, но не обученные порубежники. Другое дело, что здесь делают порубежники? Он гнал мысль, что их отрядили в лес лишь для того, чтобы никто не смог добраться до княжеской дочери. Может быть, наоборот, заговор раскрыли, всех изменников переловили и отрядили отряд для спасения княжны. Не может же быть так. Что он единственный в крепости ищет изменников, есть же подле князя мужи и умнее, и опытнее, и наверняка немало таких. Эта мысль ему пришлась по нраву, причём настолько, что он чётко понял, что правдой быть она никак не может. А значит, утром придётся идти к оврагу на северной стороне Волотова леса.
Мысли всё никак не хотели приходить. Сколько он ни старался, мысли приходили — одна глупее другой. Выходило, либо ему надо себя под стрелы и копья подставить, либо Цветаву подвести. С этим он согласиться не мог и начал придумывать совсем уж абсурдные варианты вроде: поджечь лес и выкурить лиходеев, прокопать подземный ход прямо к темнице княжны, отравить всех лиходеев, подсыпав им яд в котелок, сделать куклы солдат и убедить татей, что за ними прислали целую армию и прочая ерунда, которую и хорошо слаженной сотней и то не проделаешь, не то что вдвоём.
В итоге под утро он задремал, и его разбудила только возня спутницы у костра. Цветава уже успела сходить к ручью, ополоснуть котелок, умыться сама, да ещё и воды принести и теперь подвешивала посудину над раздутым костерком. От вчерашних слёз не осталось и следа.
Она обернулась к Ждану и улыбнулась.
— Доброе утро.
— Добрее не бывает.
— Плохо спал?
Он только отмахнулся молча и побрёл к ручейку. Холодная вода взбодрила и немного разогнала хмарь на душе. Он поплескался ещё немного и вернулся к костерку, где как раз закипела вода в котелке.
— Придумал что-нибудь? — спросила Цветава.
Ждан отрицательно мотнул головой.
— Ты сегодня что-то совсем неразговорчивый.
— Настроения нет.
— И у меня тоже. Хмарь какая-то, будто заметила что-то тревожное, а что понять не могу.
— У нас ещё день есть, попробуем сегодня понаблюдать за теми, что в лесу устроились. Глядишь, и выйдет что-то.
Позавтракав, они быстро собрались, засыпали костёр землёй и двинулись к Волотову лесу. Идти предстояло ещё часа два, и весь этот путь они проделали, держась в стороне от дороги, а на подходах к лесу они нос к носу столкнулись с дозором из трёх человек… правда, у одного из дозорных нос был объеден вместе с половиной лица, второй оказался вовсе без головы. А третьему какая-то чудовищная сила проломила грудную клетку, так что она оказалась смята будто тряпка, лишь торчали сквозь пропитанную кровью ткань рубах, рёбра. Ждан осторожно подобрался к распростёртым телам и только головой покачал. Понятно, что это за сила — косолапая, озлобленная и возмущённая появлением незваных гостей.