— Да, вы что же такое мелете? — даже обомлел Ждан. — Как это «в другую сторону»? И Явор Всеславич, и князь наш воевода, Светан Мстиславич Государю верно служат. А вы тут по пьяному делу разговоры развели будто бабы…
— Верно говоришь, служивый, — и не подумал обижаться Батура. — Но и ты нас пойми. Если уже в стольном граде мятежи, то и до нас докатится. Война значит, будет, а так хоть знаем, куда бежать, в случае чего.
— Правильно думаете, — хмуро откликнулся десятник. — Спасибо за хлеб-соль, пора мне.
Он поднялся из-за стола и двинулся к выходу.
Оказавшись на улице, Ждан, как бы ни был сбит с толку новостями, не стал ломиться прямо к лагерю, а, чуть отойдя от трактира, схоронился под кустом. Как выяснилось не зря — дверь трактира почти сразу скрипнула и на улицу выскочил невзрачный мужичонка, завертел головой и, не увидев десятника, он досадливо сплюнул, а после припустил куда-то в сторону деревни.
— Вот и понятно, кто тут за путниками следит, — пробормотал Ждан и двинулся, не спеша в сторону леса.
***
Вернувшись в лагерь, он отозвал в сторону Цветаву и пересказал ей разговор с купцами. Услышав новости, девушка помрачнела и, упрямо мотнув головой, заявила:
— Твёрд не предатель.
— Я в это тоже не верю, — ответил Ждан. — Он может, и затеял какую-то свою игру, и нас в это втянул, но если он Государя хотел убить, зачем ему изменников в крепости искать?
— Кто-то ложь по Великосветью сеет.
— Зачем? Чернояру хочет светлую землю отдать? Людей в вурдалаков превратить?
— Может, и так. Я всё думаю о том капище под землёй… Кто его обустроил? И кто хозяин всего этого добра?
— Там почти всё в пыли было. Хозяева давно не появлялись.
— Но кто-то же Ладиславу в этот погреб спустил? И наверняка они, как и мы с тобой, все залы обошли и всё увидели.
— Наверняка, а может, и сами всё обустроили. В последнем зале была библиотека, а скорее книгохранилище, как у волхвов в обителях, только книги там были другие. Я одну прихватил, ту, что у входа лежала.
Ждан сходил за мешком и показал фолиант побледневшей Цветаве.
— Чёрный гримуар?
— Не похоже. Я не чувствую от него смрада, как от других колдовских вещей меченых. Просто книга.
— В переплёте из кожи человечьей.
— И знаки непонятные, но это всё, чем она страшна. Никакой волшбы.
— Эй вы! Долго я буду тут голодная сидеть? Немедленно принесите еды!
Раздосадованная их долгим разговором Ладослава, стояла у костра, грозно уперев руки в бока.
Пришлось прервать разговор и заняться ужином который, конечно же, княжну не устроил — окорок был слишком солёным, сыр сухим, а лук вонючим, об успевшем зачерстветь хлебе и говорить нечего, княжна его даже пробовать не стала. Вообще эти капризы непривыкшему к подобному поведению Ждану были как ножом по горлу. Не ожидал он, что княжеская дочка окажется НАСТОЛЬКО избалованной и плаксивой. Ну совсем это не вязалось с тем образом княжны, который засел у него в памяти. Эту, настоящую, хотелось скорее отхлестать крапивой так, чтобы и рта не смела раскрыть со своими глупыми капризами. Была бы его воля, он бы так и сделал, но, к сожалению, княжну и пальцем нельзя было тронуть, пока они не доберутся до Хорони, а там дальше пусть с ней родители и дворня маются.
Пленники, в отличие от княжеской дочки, проглотили свой скудный ужин, состоявший из куска хлеба с мясом и воды, кажется, даже не разжёвывая. Трудная дорога, да ещё со связанными руками вымотала бывших дозорных, даже Уйка не пытался больше угрожать или нести околесицу, просто угрюмо сидел, глядя в одну точку. Но Ждану его молчание как раз и не нужно было, так что когда Цветава, прихватив с собой княжну, ушла к ручью за водой, он вытащил кляп изо рта бывшего десятника и спросил:
— Не врал ты, что твой отец подле самого Государя сидит?
— Что уразумел, наконец, с кем связался? — оживился Уйка. — Но если на прощение надеешься, то даже и не думай. Мы тебя…
Ждан коротко ударил под дых и напомнил:
— Ты не ответил.
— Бо..ярин Гостята…Горданович… — выдавил пленный, когда сумел, наконец, вздохнуть. — В царских палатах за дворней следит.
— Большая птица. Почему в крепости вы только сейчас зашевелились? Это связано с убийством Государя?