— Как так?
— Выгнали из сотни.
— За что ещё? Парень, ты вроде неглупый и подлости в тебе нет.
— Дочь книжескую спас и домой привёл. За это и выгнали.
— Вот уж чудно так чудно, — покачал головой Велимир. — Если так пойдёт, то скоро коровы летать начнут, а рыба в земле плавать.
— Сказали, сотника обманул, товарищей подвёл…
— Ясно. У тебя, воин, сейчас один соратник — голова, которая на плечах сидит. Вот её только и надо бояться потерять. А об остальном не тужи.
— Хорошо бы. Чудно, правда, что это говорит человек, который час назад мои же портянки мне в рот засовывал.
— Ну, не сердчай ты на меня, — виновато усмехнулся седой. — Привык я так вязать, чтобы звука не было, ну не рубаху же было на тебе рвать.
— И на том спасибо.
Ждан предложил было посланникам Твёрда пребраться в дом Сияны, но они неожиданно наотрез отказались.
— Лучше чтобы никто новый рядом с тобой не появлялся, — пояснил Велимир. — О нас знаешь, ты, можешь рассказать Цветаве, меня она в лицо знает. — Но, если у дома соглядатай сидит, пусть думает, что вас только двое.
— А вы что будете делать?
— Во-первых, попробуем за этим твоим тиуном последить. Если он так ловко тебя обманывал всё это время, то должен осторожность потерять.
— А во-вторых?
— А во-вторых, последим за тем, кто следит за тобой, — ухмыльнулся Некрас. — Надо же узнать, кто такой незримый, да бесплотный по крепости ходит — то княжну умыкнёт, то дозорных потравит… Никак цар-Кощей у вас поселился.
— Типун тебе на язык, брехун, — отозвался Велимир. — Иди домой, Ждан. Спасибо, что зла на нас не держишь, мы, как что-то узнаем, сами тебя найдём.
Некрас ничего говорить не стал, просто хлопнул по плечу на прощание, и вскоре оба новых знакомца скрылись в переплетении кривых улочек.
Ждан прислушался к себе. Желание напиться пропало без следа, будто снова появилась цель и всё пережитое за последние месяцы было не зря. Вздохнув, он пошёл к выходу из окольного города, на этот раз гораздо больше вертя головой. Не хватало ещё нарваться на настоящих татей и на этот раз расстаться с кошельком.
[1] Болтун(устар.)
Глава 25
Как только он переступил порог дома, на него обрушился настоящий ураган — разъярённая Сияна и не подумала пожалеть о том, что его выгнали из сотни, зато размолвка с Цветавой, похоже, грозила ему скорой погибелью от удара скалкой.
— Ты где ещё шлялся половину дня? — гневно уперев руки в бока, поинтересовалась вдова.
— Гулял, — буркнул Ждан. — Где Цветава?
— Гулял, значит. А пивом от кого разит так, будто он с бродягами всё до последнего медяка пропил?
— Ничего я не пропил! — разозлился Ждан. — Я что, должен тебе обо всём рассказывать?
— Судя по тому, что ты творишь в последние дни, тебя вообще на цепь сажать пора, иначе начнёшь людей кусать.
— Скажешь тоже. Куда Цветава подевалась?
— А она не хочет с тобой разговаривать!
— Давай это мы сами решим.
— Ты уже нарешал так, что теперь вовек не разобрать. Чем девку обидел? Она, как пришла, только плачет да молчит.
— Плачет?
— Плачет-плачет. Из-за тебя, остолбня.
— Да, ничем я её не обижал! Меня из сотни выгнали, а её в Вежу отсылают. Вот и весь сказ.
— Погоди. Вы же дочку княжескую спасли.
— Дочку спасли, а себя под батоги подвели. Где она?
— Там, — Сияна кивнула на дверь в свою светёлку.
Ждан тихонько отворил дверь и вошёл в комнату, он старался ступать тише, но половицы предательски скрипнули, и сидящая на лавке у окна Цветава обернулась. Глаза у девушки распухли от долгих слёз, нос покраснел и, а губы дрожали, то ли от злости, то ли от обиды. При виде Ждана лицо её исказилось от злости, и она глухо произнесла:
— Уходи. Видеть тебя не могу, трус!
Кровь ударила Ждану в голову, но он неимоверным усилием воли сдержался и выдавил:
— Уйду. Только одно скажи…
— Нет!
— Что «нет»?
— Всё — нет! Не хочу с тобой никаких дел иметь! Всё равно предашь и в сторону вильнёшь!
— Да перестань ты кудахтать будто курица! — не выдержал Ждан. — Я к тебе по делу пришёл…