— Отбой! — наконец, скомандовал Ждан, который даже не запыхался, и десяток послушно повалился на траву.
Глядя на тяжело дышащих, красных, ставших ещё злее подростков, Ждан подумал, что ещё намучается с ними. Наверняка ведь будут мстить, а ему эту злость да обиду нужно в правильную сторону направить.
— Молодцы, — похвалил отроков Ждан. — Теперь вы воздухом надышались и можете приветствовать, и командира, и друг друга безо всякого труда. Поднялись!
Десяток кряхтя и, охая, поднялся на ноги и замер со страдальческими лицами.
— Здорово, отроки!
— И, вам здравия, господин десятник! — нестройно отозвался строй.
— Не слышу!
— И вам! Здравия! Господин! Десятник!
— Ай, молодцы! А теперь с левой ноги! К колодам, марш!
Конечно, строевого шага не вышло, но худо-бедно дошагали до измочаленных колод, на которых удары мечом тренировали. Ждан показал, как бить прямо сверху вниз, так чтобы потяг был, после удара. Пусть такой удар и не самый хитрый, зато силы в нём хватает.
Отроки разобрали тяжеленные тренировочные мечи и принялись рубить колоды, хрипло выдыхая на каждом ударе и ругаясь сквозь зубы. Ждан подходил к каждому, поправлял, подсказывал, как бить так, чтобы меньше уставать, но всё равно к концу занятий воинство выдохлось настолько, что едва стояло на ногах. Ждан отправил их отдыхать, заранее предупредив, что тех, кто не явится на занятие к волхву Радиму, а также явится на занятия в грязной одёже, завтра ждёт дополнительная порция бега. Отроки угрюмо промолчали, но на занятие пришли все, и переоделись тоже. Это новоиспечённого десятника обрадовало, но расслабляться или гордиться собой он и не подумал.
Единственное, что действительно порадовало — когда снова столкнулся с Военегом, тот и слова не сказал, только кивнул мрачно. Значит, сегодня всё правильно сделал.
— Ну, как отроки? — Спросила Сияна, когда он доплёлся до дома.
— Остолопы, — только и ответил Ждан.
— Все?
— Абсолютно. Пока не пнёшь, ничего не соображают.
— Тогда ты с ними быстро общий язык найдёшь, — заявила вдова, ставя перед ним миску с кашей.
— Почему это? — спросил с набитым ртом Ждан, но в ответ Сияна только гадко ухмыльнулась.
— Злая ты, — покачал головой он. — Вот, верно говорят, что все бабы — ведьмы…
— Так ты поаккуратнее, — а то превращу тебя в лягушку и дожидайся потом, пока тебя какая-нибудь красавица поцелует.
Продолжать спор было бесполезно, поэтому Ждан решил сменить тему.
— Скажи, — он помедлил немного, решая продолжать, или нет. — Ты домового видела когда-нибудь?
— Кого? — Сияна даже забыла об издевательствах.
— Ну, домового. Маленький такой, в рубахе, сапожках…
— Да уж, десятник. Видно, сильно тебя загоняли твои отроки, — вздохнула вдова.
— Это не отроки… — начал было Ждан, но вовремя спохватился. — Ладно, это от усталости. Наверное, мыши скреблись ночью. Ты бы хоть кошку завела.
— Толку от неё, только шерсть повсюду, да сметану будет воровать.
Дальше разговор не заладился. Ждан дождался, когда Сияна ляжет спать, а потом тихонько, чтобы её не разбудить, налил в миску молока, отломил здоровенную горбушку от каравая и уложил перед печкой.
Ждать пришлось долго, он даже чуть не уснул, но ближе к полуночи из-под печки, подозрительно озираясь, выбрался давнишний домовой, подкрался к миске, потянул носом, а потом решительно взялся за горбушку, которая была едва ил меньше его самого.
— Хозяин-батюшка, не гневись… — осторожно подал голос Ждан, когда домовой одолел уже больше половины горбушки.
Тот подпрыгнул, на месте будто в зад ему раскалённое шило вогнали, и снова исчез под печкой. Ждан поднялся с лавки, встал на четвереньки и заглянул под печь. Там было темно и пусто.
— Не гневись и не страшись, хозяин-домовик, — тихо повторил Ждан. — Не сделаю тебе худа, только помощи попрошу.