Но сколько он ни ждал, никто так и не появился. Пришлось ложиться спать, а наутро обнаружилось, что и огрызок хлеба, и молоко из миски пропали.
Ждан посчитал это за хороший знак.
***
Следующий день, хоть и выдался суетным — пришлось разнимать драку между отроками, потом гонять их до седьмого пота, чтобы дурь хоть немного выветрилась. Подчинённые хоть и скалились, но вели себя покладисто. Ждан про себя отметил. Что в ближайшие пару деньков точно стоит ждать какой-нибудь подлости.
После полудня, всех командиров собрал сотник и объявил, чтобы готовились через седмицу к общим манёврам в поле. Ждан представил своих подопечных в общем строю, и его даже пот пробил от ужаса. Решил, что до самых манёвров будет гонять отроков по действиям в строю, чтобы хоть не стыдно было.
Строевой подготовкой и занялись после обеда — вооружил отроков щитами, учебными копьями без стальных наконечников, чтобы, не дай боги, друг друга не закололи и до самого заката, десяток шагал, маневрировал, отступал, оборонялся. Точнее, должен был это всё делать, но получалось строго противоположное. Отроки налетали друг на друга, роняли копья, грызлись, как дворняги в подворотне. В итоге все устали, вымотались, а толку было чуть. Но Ждан сдаваться не собирался.
После ужина он велел отдыхать, потом подозвал Богшу, которого определил старшим в своё отсутствие и наказал следить, чтобы никто не вздумал шататься где попало. Тот в ответ только хмуро кивнул.
Домой Ждан не пошёл, а направился к детинцу, где проживала стража внешней стены. Раз уж решил отыскать Лана с Томицей, так нечего откладывать.
Лана он не нашёл, зато Томица обнаружился в приземистой казарме, был совершенно свободен и на предложение Ждана сходить в кабак откликнулся с великой охотой.
Кабаков в посаде было целых два. Один на постоялом дворе, дорогой, там обычно сидели купцы, заезжие гости, сотники, а иногда и сам воевода, а второй возле торгового пятака, где собирался люд попроще. Туда и направились.
Когда подходили к кабаку, заметили, что возле торговых рядов расположился целый скомороший стан. Значит. Будет весело в посаде в ближайшие дни.
— Как устроились? — спросил Ждан, когда им принесли пару кувшинов пива, нарезанное вяленное мясо и сыр.
— Скука смертная, — покривился Томица. — Если бы не раны, в жизни бы не согласился на стенах стоять. Злобыня нас не для того столько гонял, чтобы колотушкой по ночам размахивать. Но на рану я оказался не такой крепкий. Вроде и лекари хорошие эти волхвы, а до сих пор иногда дурно становится — всё перед глазами плывёт. Главное – пока сюда ехал, ещё ладно было, а как на службу заступил… чуть без памяти не рухнул однажды.
— Ничего, немного поправишься и снова за стену, — подбодрил Ждан. — Пятой, я слышал, уже вовсю бегает.
Томица кивнул.
— Да что ему сделается? Он же ловкий, как кошка. В том походе все еле живые выбрались, а на нём едва ли пару царапин. Везучий.
— Мы все везучие, кто выжил.
— Твоя правда, — согласился товарищ. — А ты сам-то как? Слышал, тебе отроков дали в обучение.
— Дали, — обречённо кивнул Ждан. — Второй день десятком командую, чувствую, что постарел лет на десять.
— Ничего, выдюжишь, — рассмеялся Томица. — Давай-ка за воинскую удачу.
Они выпили, потом ещё за здоровье, за павших товарищей и за смерть врагов. В кабак набилось полно народу, но за стол с двумя здоровяками, на груди у которых висели бляхи стражника и десятника-порубежника никто соваться не решался. А ещё позже в кабак ввалились скоморохи и стало совсем весело — зазвучали дудки, жалейки, зазвенели балалайки, и боги ещё знают какие инструменты.
— Послушай, — спросил Ждан, когда они прикончили второй кувшин пива, — А ты не думаешь, что упыри именно нас тогда ждали? У шамана ведь и заклинание было именно такое, чтобы своих силой накачать, нам под стать.
— Постоянно думаю, — помрачнел Томица. — Вот только тропка-то не сказать, что нахоженная была. Сколько лучших мест для засады в горах было? Как они угадали, что мы в тот раз по ней пойдём?
— Мы же за седмицу ещё маршрут оговаривали, — покачал головой Ждан. — Может, кто-то сболтнул лишнего?
— Это ты на меня киваешь? — набычился стражник.
— Ни на кого я не киваю, но ты сам посуди. Как они могли узнать?
— Из десятка точно никто не мог рассказать. Да, ты сам вспомни. Злобыня вокруг нас, как волк кружил, дальше нужника никого не выпускал. Разве что…
— Что?
Принесли ещё пива, Томица подождал, пока девчонка-разносчица отойдёт, и наклонился к Ждану.
— А ты вспомни, что Лют тащил.