Разведчики скрипели зубами, но помочь пленным никак бы не смогли. Они и сами постоянно висели на волосок от гибели — день назад Искрен с двумя отроками выбрались на разведку и лишь чудом разминулись с дозором волкодлаков. Повезло, что ветер дул на воинов и твари прошли мимо, ничего не заметив, но даже без этого понятно было, что пора уходить. Ещё немного и нечисти станет столько, что никакая выучка не спасёт.
— Завтра уходим, — объявил десятник, собрав всех, кроме дозорных. — До Хорони четыре дня хода. Мы налегке, а им не так просто подняться да вперёд пойти, особенно упырям. Успеем добраться.
— А язык? — спросил Войко.
— Обойдёмся. Если ещё будем ждать, то и языка не достанем, и сами с жизнью простимся.
Но вышло по-другому. На следующее утро ещё затемно белые шатры свернули, а чародеи цепочкой потянулись к выходу из долины.
Десятник приказал быстро собираться и идти следом. Забрезжила призрачная возможность захватить пленного. Значит, нужно попытаться. От тех, кто мимо возможностей проходит, боги отворачиваются, а сейчас этого никак нельзя было допустить.
[1] Кривой — одноглазый.
Глава 7
Мимо волчьих дозоров они проскользнули незамеченными и встали на след.
Охраняли караван всё те же жуткие оборотни-берлаки, но даже без охраны нечего было и думать, чтобы устроить засаду — за прошедшую седмицу, чародеев набралось больше полутора десятков. Один раз рукой махнут и от десятка одни кровавые лужи останутся.
Десятник приказал держаться на расстоянии.
— А может, ну их? — Спросил Крив, когда они в очередной раз делали крюк, чтобы не столкнуться с вражеским дозором. — Утечём в Хоронь, а уже оттуда…
— Что «оттуда»? — передразнил его Радим. — Зачем они к крепости идут?
— Ну, знамо, подготовиться к подходу других… Может, стены порушить…
— Ты стены в Хорони видел? Их можно триста лет волшбой жечь, не прожжёшь.
— Так, а что им там делать тогда? — удивился парень.
— Что бы ни делали, ничего хорошего в крепости от этого не будет. Им нужно как-то границу к стенам придвинуть, а если такое случится, то никакой самосветный камень не спасёт.
Крив от такого ответа мало, что не окаменел.
— Это как же? — наконец, произнёс он. — Как это не спасёт?
— А так. Волотов меченых видал? Разобьют наш камень на мелкие кусочки и вся недолга. А потом и всю крепость по камешку разберут.
— Так, тем более надо быстрее в крепость бежать, пусть кованую рать вышлют, с чародеями, да затопчут всех этих… — Крив даже сплюнул, от избытка чувств.
Десятник тихо рассмеялся, ему вторил Радим, даже Цветава ухмыльнулась такому простодушию.
— Вот, ты к князю-воеводе и побежишь, — отсмеявшись, указал на Крива десятник. — А они тебе сразу поверят и сотню конницы отрядят, чтобы колдунов затоптать, которые уже две сотни лет и близко к крепости не подходили.
Крив только растерянно пыхтел и хлопал ресницами. О том, как поймать предателя он как-то не подумал.
— Наша единственная возможность, тихо умыкнуть одного, когда они у границы самосвета встанут. Ни берлаки ни дрекаваки туда не сунутся, чтобы не сгореть, а у людей, пусть и трижды чародеев, чутьё не то. Спеленаем, и только дай боги ноги. А с языком от нас уже не отмахнутся. Будет нам и кованая рать, и чародеи в подмогу. Смекаете?
— А сдюжим?
— Должны. Они тоже устают. Пусть дневной свет их не убивает, но точно изматывает, значит, они хотя бы немного, но будут измотаны к концу пути. А нам главное — не сплоховать.
— А может, и предателя сразу накрыть?
— А дальше что? Самим костьми в землю лечь?
Цветава слушала вполуха. Языка взять — это, конечно, правильно, но кроме всего прочего, у неё в Хорони ещё дело, да такое, о котором никто, кроме неё даже помыслить не может…
***
Три седмицы назад прибежал чумазый мальчишка и сунул в руку берестяной свёрточек, в котором писано было, куда прийти. У неё даже внутри всё похолодело, при виде белёсого листка, появление которого ничего хорошего не сулило, именно после одного из таких посланий на её лице и появились следы когтей.