— Что вынюхала-то?
— А то! Сначала насторожило меня, что слишком много снеди варят на подворье. Сам-то тиун, хоть и жирный, да столько не сожрёт, ну и жена у него тоже не такой уж едок, а уж про сына-малолетку так и говорить нечего. Из дворни у него кухарка, девка дворовая да старик-конюх.
— А ты что же считать умеешь?
— Уметь-не умею, а глаза ещё не растеряла. Котёл варят, как на целую свору, а едоков мало и нет у них ни свиней, ни другой скотины, чтобы скормить остатки.
— Ну и что? Ну, жирует дядька Аким. Не горбом же собственным на хлеб зарабатывает.
— А то, что остатки от пищи никто не выплёскивает! — оскалилась Жужка. — Котёл мыть всегда пустым таскали.
— И что?
— А то, что кто-то всё до дна съедает.
— И большой котёл?
— Можно троих таких, как я сварить в нём, — отозвалась Жужка.
— Думаешь, кто-то у тиуна прячется?
— Так и есть. Причём так хорошо прячется, что учуять его не получается.
— Ладно, — задумчиво протянул Ждан. — Спасибо. Ты больше туда не суйся. Хорошо, конечно, что тебя сторожа за свою приняли, но рисковать не будем. Больше ничего не нашла?
— Шапку стянула, — гордо подбоченилась Жужка. — Девка одежду от пыли чистила, да куда-то отошла, вот я и стянула. Вдруг пригодится?
Она метнулась к кусту орешника и вернулась, держа в зубах синюю с меховой оторочкой шапку.
— Самого тиуна, — сказала она, разжав зубы.
Ждан задумчиво повертел шапку в руках. В голове сам собой созрел план. Конечно, в народе говорят, что двух зайцев одной стрелой не убить, но это смотря, как подойти.
— Возвращайся, пока, в свой старый дом, — велел он Жужке и уточнил: — Голодная?
— Нет, — мотнула головой собака. — На подворье у тиуна отъелась, но ты всё равно еды принеси. Пригодится.
Ждан только кивнул и двинулся к десятку.
Глава 10
Хоть забот ещё хватало, но понемногу десяток из горстки сброда превращался в сплочённый отряд. Пусть они ещё грызлись, ленились, но тяжёлая воинская ноша постепенно и неуклонно уравнивала всех, тот же Бокша уже не так выделялся, и, похоже, уже не пытался помыкать остальными, потому как пару раз Ждан замечал не только синяки у других, но и физиономия самозваного командира пестрела следами драки. Тем не менее в строю или учебном бою, отроки действовали всё уверенней и пусть до настоящих воинов им было ещё далеко, но у десятника появилась надежда на то, что никто из них не сбежит, завидев врага.
С десятком Ждан провозился до полудня, после чего отпросился у сотника, чтобы сходить навестить Лана, с которым так и не смог встретиться, после того как зарезали Томицу. Даже на тризну по погибшему товарищу Лан выбраться не смог – нёс караул на стене, а потом встретиться никак не получалось.
Но в этот раз удача ему тоже не улыбнулась – ни в казарме, ни в карауле Лана не оказалось. Переговорив со свободными стражниками, Ждан выяснил, что товарищ уже седмицу, как перебрался из казармы на постой к одной из вдовых молодок.
— А что с ней не так? — решил уточнить Ждан, заметив, что стражники сразу начали перемигиваться и улыбаться в усы.
— Да, всё так, — рассмеялся в ответ один из стражников. — Настолько всё так, что я бы и сам не прочь к ней… хоть она и из ваших…
— Из «наших»? — не понял Ждан.
— Здоровенная, — пояснил воин. — Но видная баба… Хотя и бабой её не назвать — муж у неё жребий вытащил два года назад, когда десяток ваших на север собирали. Помнишь, небось?
Ждан только хмуро кивнул в ответ.
— Ну, так вот, — продолжил воин, — она было, с ним хотела, да волхвы не дозволили. А они только что и сошлись, не успели ещё детишек родить. Потому и развели их в разные края. Вот и живёт белой вдовою, и замужем была, и даже молодухой [1]не стала.
— А Лан причём?
— Да, как-то шибко быстро закрутилось у них всё. Считай, только встретились, и он уже в дом к ней перебрался. И вели себя так, будто жить друг без друга не могут.
— Осуждаешь? Может, изголодалась баба, да и Лану видать, надоело самому портки стирать и кашу из общего котла жевать.