К походу в государев дворец Твёрд приготовился самым тщательным образом. Не хватало ещё дать недругам повод для сплетен. Нет уж. Даже если Государь его не примет, не нужно даже подавать вид, что такая возможность имеется.
Тщательно проследив, чтобы и подручные выглядели подобающе, Твёрд приказал выдвигаться к дворцу.
Когда пришло время покупать дом в столице, он предпочёл устроиться не ближе ко дворцу, а на окраине, за тогдашней городской стеной, где и простора побольше, и не так шумно. Было это около сотни лет назад, и с того времени город сильно разросся, поглотив подворье чародея, однако до шума центральных улиц этому району всё равно было далеко.
Чем больше они углублялись в переплетение улиц и площадей, тем больше нарастал шум. Бесконечные базары, лавки, бродячие продавцы калачей и напитков, стихийные вертепы и гулящие девки — всё это сплелось в одну большую, совершенно уродливую картину, в которой яркость неумело подменяла красоту.
На первый взгляд славный Богорад совсем не изменился — всё та же суета, крики, цветастые одежды купцов и целая туча запахов, от изысканного аромата заморской травы-ванили до жуткого смрада выгребных ям. Однако это только на первый взгляд, а намётанный глаз волхва выхватывал новые детали и не сказать чтобы они радовали. Больше стало оборванцев — уродливых, замотанных с головы до ног в вонючее тряпьё калек, каких-то перекошенных от древности беззубых старух, детишек, казалось бы, нормальных, но будто бы пропитанных насквозь зловонной грязью. Они все впивались в прохожих колючими взглядами, завывали что-то жалостливое, сидели, стояли, брели вдоль улиц, разбавляя галдящий жизнерадостный поток, словно тонкая жилка гнили, появившаяся в древесном стволе. Сам Твёрд не имел ничего против странников-калик или тронутых божьей благостью нищих, что ходят по Светлой земле из конца в конец, а то и забредают далеко за Окоёмные горы. Таким странникам всегда есть что рассказать, да и послушать их в радость. Те же, что бродили сейчас по улицам стольного града, были другими, будто бы чужими, иссушенными, намеренно обесцвеченными и лишёнными всего, кроме этих самых злобных колючих взглядов. Даже лица у всех, от мала до велика схожи, если, конечно, тряпьём не замотаны.
Прибавилось и брошенных домов, с заколоченными наглухо окнами, дырявыми крышами, покосившимися воротами и тынами. Это ещё больше удивило правителя Вежи. Земля в Богораде стоила дорого, но охотников на неё всегда было предостаточно, любому купчине или приказчику приятно прихвастнуть, что живёт рядом с самими государевыми палатами, пусть его никогда не то что в детинец, а и в Верхний город не пустят, но о том другим знать не обязательно. Так что ежели дом пустел или даже пожар случался, то даже на опоганенное место находился охотник, а тут целые кварталы пустыми стоят.
Ближе к Верхнему городу с его боярскими хороминами, многоглавыми храмами и мощёными площадями отребья поубавилось, но всё равно сохранился какой-то странный, гнетущий дух, будто давил кто-то на грудь тяжким грузом и всё норовил дотянуться до сердца.
Ближе к государевому дворцу Твёрд подметил, что чужеземные торговцы, похоже, целиком заполонили Верхний город. До самых стен детинца протянулись бесконечные лавки, в которых торговали заморской тканью, ценным деревом, что не горит и в воде не тонет, диковинными масками, курительной травой, коя лечит тысячу болезней, и листом дерева Шу, который, если заварить в кипятке да выпить, дарит невероятно яркие видения. А ещё оружием, маслом, воинской справой, украшениями и сушёной рыбой с чужих берегов. Ещё десять лет назад за продажу чего-то подобного купцам попросту отрубили бы головы, а сегодня ничего, не только смеют торговать, но и зазывают.
—Погань, — не выдержав, сплюнул старший из подручных, Велимир.
— Как есть, — согласился с ним Некрас, второй подручный. — Как же так, отче? Неужто разрешено на Светлой земле дурман продавать и плоть человечью?
Они как раз проезжали мимо диковинной лавки, в окнах которой болтались засушенные человечьи руки, судя по размеру, детские.
— Государю виднее, что разрешать, а за что головы лишать, — отрезал Твёрд, не желая вступать в долгий спор, но чуть смягчился и добавил: — По сторонам смотрите. Не нравится мне тут.
Подручных он набирал из бывших следопытов, так что понимали они друг друга с полуслова. Вот и сейчас сообразили, что надо помолчать да ждать постоянно удара из-за угла, сразу же замолкли и приготовились.