И в самом детинце, и во дворце вроде бы всё было по-старому, да только если в крепость их пустили без всяких задержек, то стража дворца наотрез отказалась открывать ворота, даже при предъявлении депеши рукой Государя написанной.
— Не велено, — пробасил один из дюжих бородачей в кафтане дворцовой стражи.
— Ты что читать не умеешь? — вышел вперёд Велимир. — Сказано же тебе, к Государю с визитом, волхв Твёрд из Вежи.
— Не велено, — будто заведённый повторил стражник.
— Командира зовите! — начал злиться подручный волхва, и видя, что стражники не торопятся выполнять приказ, потянулся к сабле.
— Охолони, — одёрнул его Твёрд, спешился, и, перехватив поудобнее посох, вычертил в воздухе засиявшую белым огнём руну.
Стражникам подобные манипуляции не понравились, перехватив бердыши, они шагнули было к волхву, но тот не обратил на них никакого внимания, ткнув посохом в самый центр сотворённого знака. С конца посоха сорвалась молния и со всего маха ударила в медный гонг одной из башен, в тот же миг по всему детинцу раскатился чистый металлический звон. В былые времена, когда битва Тьмой не утихала ни на минуту, каждый приезжавший к Государю служитель светлых богов был обязан так заявлять о себе, как о победителе нечисти и верном страже рубежей Великосветья. Сейчас традицию не позабыли, но следовали ей редко, всё больше шепчась по углам.
Надо отдать должное бородачам из караула, они не растерялись, не кинулись прочь, да и действовали довольно умело, попытавшись обезвредить всех троих нарушителей порядка, да только не со следопытами Вежи им тягаться в мастерстве. Тому, кто живьём может спеленать упыря или волкодлака, царские сторожа не противники. Велимир с Некрасом долго тянуть не стали, схватка закончилась быстро и бескровно, скоро оба стражника глотали пыль со связанными за спиной руками, оружие подручные волхва аккуратно прислонили к стене возле ворот.
— Дальше как, отче? — спросил Велимир.
— Ждём, — велел Твёрд, поглядывая на башенки над входом — а ну, как скрипнет, где тетива или блеснёт наконечник дротика.
Обошлось. Ворота очень скоро распахнулись, и к посетителям выбежал обычно степенный, а сейчас всклокоченный боярин Радислав, который следил за охраной дворца. Увидев, кто пожаловал в гости, он отчего-то побледнел, затем побагровел и неожиданно тонким голосом закричал:
— Твёрд Радимилович! Ты почему не предупредил, что едешь?! Как же это всё…?! Как же ты по улицам, да в одиночку?!
— И тебе здравствовать, Радислав Радимович, — степенно поприветствовал его волхв. — А кого же мне предупреждать, если сам Государь зовёт, а сторожа твои говорят, что пускать меня не велено.
— Олухи! Божедурье[1]! Растопчи[2]! — зарычал Радислав, на стражников, которые, лёжа в пыли, попытались, при его появлении вытянуться в струнку. — Ты не гневись, отче, они у нас недавно совсем, вот о тебе и не слышали. Понабрали телеухов[3] из деревень, а мне мучайся.
— Так что же, — поинтересовался волхв, не обратив внимания на ругань, —пропустишь? Или нам теперь через тебя с боем прорываться?
— Прости, Твёрд Радимилович, — опомнился боярин. — Проезжай без промедления, и ты, и люди твои, а лошадок на конюшне обиходят как надо, не беспокойся.
Твёрд кивнул и направил коня в открытые ворота, Некрас и Велимир последовали за ним.
А— Неласково нас встречают, отче, — негромко произнёс Велимир, когда они оставили коней и зашагали к государевым палатам.
— Важнее как провожать будут, — ответил Твёрд. — В палатах оружие отберут.
— Оружия там достаточно будет, отче, — усмехнулся Некрас, но, наткнувшись на строгий взгляд Велимира, смешался и пояснил: — Ежели что, то уйдём без труда, лишь бы до лошадей добраться.
— Ежели я из покоев государевых не выйду сам, а вы только что подозрительное приметите, немедленно уходите, — велел подручным волхв. — В дом не суйтесь, к Малу идите да обскажите ему всё.
— Да, как же так… — начал было Велимир, но Твёрд прервал его взмахом руки.
— Сам выберусь, — пояснил волхв. — А вас только посекут зазря. — Поняли?
— Поняли, отче, — хором ответили подручные, хоть видно было, что им такой вариант не по душе.