Решив больше не блуждать по проулкам Цветава решительно направилась к стражникам, лениво расположившимся в тени чуть поодаль от базара.
— Чего хотела, девонька? — спросил после приветствия дядька с солидной уже сединой в бороде, внимательно при этом посмотрев на опоясанный тесьмой меч в ножнах и дорожный мешок.
— Сотника ищу, — просто ответила Цветава.
— Эк ты хватила! — рассмеялся второй, молодой, с лихо подкрученными усами. — А чего не сразу — князя-воеводу?
— Мне князь без надобности. А может быть, вы, дяденьки, мне подскажете?
— Что рассказывать-то? — по-прежнему ухмыляясь спросил молодой.
— Есть ли в страже десятник Ждан?
— Это я тебе и без сотника скажу, девка, — покачал головой пожилой. — Нету у нас таких. В Хорони пять десятков стражи, и ни одного такого десятника.
— А он тебе кто? — спросил молодой. — Жених или родственник?
— Земляки мы, — непонятно отчего смутившись, выдавила девушка. — От другого земляка привет ему принесла.
— Ты у дозорных спроси, — посоветовал пожилой стражник. — У них там главным сотник Военег, ростом тебе по пояс будет и толстый как пивной бочонок. Сразу узнаешь.
— Вот спасибо, — обрадовалась Цветава. — А как их найти, дозорных?
— Через базар пройдёшь, да мимо амбаров иди до самого конца, сразу увидишь.
— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу молодой стражник. — Был такой десятник из дозорных. Две седмицы назад я в ночном службу нёс, а он сечу со скоморохами устроил, они его отравленным ножом и полоснули.
— Насмерть? — обмерев спросила Цветава.
— Почему насмерть? — удивился стражник. —Волхва позвали, всё чин чином. Спасли его. Я, почему запомнил — в ту ночь ещё одного из чуди прирезали, так этот Ждан, уж на что плох был, как узнал, так чуть не рыдал. Друг он ему, что ли, был или товарищ старый… а может тоже просто земляк, как ты.
— Ну, значит, верно указали, — кивнул пожилой. — Земляки твои на рану крепкие. Верно, уже оправился совсем, да гвозди кованые в узлы завязывает.
Цветава поблагодарила ещё раз стражников и пошла к базару. Всё-таки не получилось обойти шумный муравейник стороной.
Сначала она слегка растерялась от постоянного мелькания людей, тканей, всевозможных фруктов, специй, ржания лошадей и птичьих криков, от кудахтанья кур до заливистых трелей запертых в маленькие клетки жаворонков. Но длилась растерянность недолго, да и задерживаться в торговых рядах не имело никакого смысла — денег у неё всё равно не было.
Она вынырнула из людского марева, сразу увидев амбары, и решительно двинулась по пыльной улочке
Стражники оказались правы — сотника Военега она нашла сразу, причём раньше услышала, чем увидела: он распекал двоих замерших, как столбы ратников с нашивками десятников. Один десятник был человеком, второй чудью, но пучили глаза и потели они одинаково. Сам сотник был на голову ниже первого подчинённого и на четыре второго, но боялись его, похоже, и тот и другой пуще огня.
— Что такое? — спросил Военег, заметив, что подчинённые смотрят не на него, а косятся в сторону, обернулся и заметил девушку. — Кто такая?
— Дозорный Цветава из Вежи, господин сотник, — вытянувшись, доложила она.
— Понятно, — буркнул Военег. — А здесь что делаешь? Вежа в другой стороне.
Подчинённые сдавленно фыркнули, но нарвавшись на очередной яростный взгляд, снова замерли будто истуканы.
— Ищу десятника Ждана.
— Я его тоже ищу. Как найду, оборву уши и отправлю дрова на кухню колоть.
Цветава замерла, не понимая, что говорить дальше, но Военег, похоже, сам не желал недомолвок и спросил:
— Зачем он тебе.
— По личному делу, господин сотник.
— По личному, значит… — протянул Военег. — У всех тут личные дела, один я чужими занимаюсь. Так, Горыня?
— Так точно, господин сотник, — пробасил чудь.
— Верно, — продолжил сотник. — Одни, по девкам шастают десятки бросив, другие девок к себе…
— Простите, господин сотник, но я вам не девка.
Цветава увидела, что десятникам стало совсем дурно, того и гляди без чувств рухнут, а сотник отчего-то сбился и странно посмотрел на неё.
— Вон пошли! — рявкнул он на подчинённых. — И чтобы рты на замок закрыли, а то я вам их сам залеплю!