Собравшиеся в лесу некроманты и девушка чувствуют напряжение и затишье, но сосредоточены на другом.
— Сегодня прохладно, — жалуется чувствительный к переменам погоды южанин и обнимает себя за плечи. — Я понимаю, что сейчас конец лета, но на юге оно всегда кончается позже...
— Всё дело в тумане, спускающемся сюда с ущелья Серых облаков, — поясняет седовласый и поворачивается к девушке. — Если не возражаете, я хочу начать с твоей искры. Для начала тебе стоит узнать, что южные и белые маги, чтобы использовать свою энергию, должны петь. Только через голос энергия просачивается в мир. Мы исключение, нам петь необязательно. И это ещё один повод, почему маги нас недолюбливают.
— Хотите, чтобы я попробовала спеть? — удивляется дочь наместника и прижимает руки к груди. Ей неловко от обращённых к ней взглядов, ведь она одна, в лесу, вместе с тремя... магами. — Я никогда раньше... не пробовала...
— Они могут не слушать, — предлагает Первый и обращается к другу. — Попробуй пробудить мёртвое пламя, только помни о пределе. Орден не должен почувствовать.
Двое некромантов отходят в сторону, достаточно далеко и в то же время оставаясь на виду. Первый продолжает:
— Слова необязательны. Закрой глаза, попробуй ощутить источник силы внутри себя и через голос направь его на воплощение пламени.
При последнем слове девушка вздрагивает и вспоминает горящую деревню.
— Я... я попробую... хотя в моей деревне никто не пел... я не знаю, как это делать...
На самом деле некромант не думает, что у неё что-то получится. Ему просто нужно услышать её голос, чтобы понять, есть ли отклик от искры.
— Повтори за мной. Необязательно идеально.
Первый напевает простую мелодию. У дочери наместника не с первого раза получается повторить. С закрытыми глазами и сжатыми перед лицом руками она напоминает последовательницу Серого бога, однако её искра не истончает белого пламени.
— Как я и думал... Искра и энергия разные. Чтобы создать заклинание из энергии, достаточно спеть. Но чтобы пробудить искру, нужно сильное желание, её владелец должен чётко осознавать себя и видеть путь, которому следует. Вы оба в смятении и не знаете, что вам делать, поэтому мы не сможем вам помочь. Вам нужно время. По крайней мере тебе... Желание умереть уменьшает шанс пробуждения искры.
На последних словах дочь наместника переводит взволнованный взгляд на деревья, за которыми едва различает два силуэта и то благодаря фиолетовому пламени вокруг них.
— Возможно, у тебя получится, — напоследок говорит Первый.
«Получится? Что?»
Девушка не понимает и удручённо следует за седовласым.
— Ни-че-го, — подводит печальный итог зеленоглазый и взъерошивает волосы, отчего его лобная повязка едва не слетает. — Если бы не маги Ордена, можно было бы попробовать кое-что, но...
— Сомневаюсь, что это поможет. Пока они не возжелают чего-то.
— Тогда присоединяйтесь к нам! — поправив повязку, Одиннадцатый обвивает рукой плечи своего друга. — Мы собираемся найти некромантов, готовый выступить против Ордена. Надоело скрываться словно крысам! Мы соберём столько сил, сколько сможем, и изменим этот мир! Пусть он и не примет нас, да и люди станут бояться лишь сильнее, мы создадим место, где сможем жить не таясь! Разве тебе не хочется предотвратить то, что сделал с тобой Орден? К слову, у вас что, тоже нет имён? Вот об этом я и говорю! Меня это достало! Даже животным дают имена! А некроманты, видите ли, их недостойны! Я изменю это!
Пылкая речь не производит на пару никакого впечатления. Для Первого их сердца открыты, поэтому он понимает их обоих, в отличии от Одиннадцатого. Он ещё что-то бормочет, шагая с места на место скрестив руки на груди, и останавливается, лишь услышав голос безымянного:
— Мне не нужно имя.
— Да ладно? — не верит зеленоглазый. — А в какой месяц ты был рождён?
— Не так уж это важно.
— Из-за того, что с тобой сотворил Орден? А можешь...
Первый сжимает плечо разошедшегося друга.
— Имя должен дать тебе близкий человек. Оно доказательство твоей связи с кем-то, того, что кто-то возлагает на тебя надежду или видит тебя таким, какой ты есть. Иначе оно не имеет смысла. Всё, что нам остаётся, создать мир, в котором у каждого будет имя.