***
За происходящим с разных концов деревни наблюдает несколько пар глаз, из них достойны внимания алые на вершине горы и серые с зелёными на холме, а прочие принадлежат южанам, притаившимся в домах. По соглашению, они не должны мешать Ордену Святой Колыбели, если не попросят, хотя присутствие чужаков на их земле не может не злить. Тем не менее, с некромантами связываться никто не желает. Лишь в одно они не могут поверить, что милая и приветливая девушка оказалась носительницей мёртвой искры.
Когда Орден и девушка отъезжают на достаточное расстояние, тишину ночи нарушает шорох чёрных плащей. К лежащему на земле чужаку никто не собирается подходить как минимум до утра, чтобы точно не связываться с тёмной энергией, опасной для южан чуть менее, чем для белых магов. Жалости его смерть ни в ком не вызывает, лишь злость оттого, что плодородные земли будут испорчены норои.
Меч с белыми прожилками разлагается на глазах, стоит одному из некромантов коснуться его пальцами. Такова сила Одиннадцатого, убившая того, кто его воспитал: всё, к чему он прикасается, разлагается, и остановить процесс невозможно. Из полов светло-серой туники показывается флейта, вырезанная из кости животного. Первый подносит её к губам, глубоко вдыхает и скрашивает застывшую тишину пронзительной мелодией. Вот только слышат её звук лишь он сам, да мир, и те, в ком течёт мёртвая энергия. С помощью флейты управляя потоками мёртвой энергии, Первый помогает безымянному залечить рану и проснуться.
— Раз уж ты использовал мёртвое пламя после усилий Ордена, то пробудить искру ещё можно, — разлепив глаза, безымянный слышит знакомый голос. — Но нам нужно уходить с Южных земель. Встать можешь?
Поводив взглядом по деревне и не увидев ничего, кроме непроглядной тьмы, безымянный едва сдерживается, чтобы не закричать. Вместо этого двое некромантов слышат приглушенное рычание. Сжав руки, царапая землю, парень приподнимается и ощупывает рану, почти затянувшуюся и даже не донимающую болью. Так беспомощно и раздавлено он не чувствовал себя даже тогда, когда бежал с земель белых магов. Но самое худшее в том, что он знал: именно так всё и случится.
— Только не говори, что хочешь вернуть свою знакомую, — уверенный, что именно этого и хочет парень, спрашивает Одиннадцатый. — Сейчас у тебя, даже с нашей помощью, ничего не выйдет. Орден не причинит ей вреда — они сами так сказали, и как ни прискорбно, они никогда не лгут. Сейчас же соберись и пошли, если ты и правда намерен вернуть её!
Первый качает скрытой капюшоном головой. Он опускается рядом с потерявшим свой свет некромантом, вслушивается в его сердце и говорит то единственное, что может заставить того встать на ноги:
— Вы встретились не случайно, две души с противоположными искрами — ваша судьба едина с самого рождения. Ты будешь тянуться к ней, как и она к тебе, так шепчет мне мир. Сможешь ли ты найти в себе силы защитить её?
— Что... — вскинув голову, парень впивается взглядом в седовласого. — Что... она кричала? Её слова... если бы я мог... позвать её...
— Она выглядела напуганной и растерянной, думаю, хотела позвать тебя, но, не зная твоего имени, шептала «прости».
Двое некромантов напряжённо замирают, но ничего не происходит. Только хриплое дыхание разгоняет тишину. Лишь Первый слышит, как обрывается мелодия одной души и начинается другая. А вместе с ней начинает меняться весь мир.