Как и сказал Химура, ждать встречи долго не приходится. Он возвращается на обратном пути в город и задерживается на постоялом дворе. Юной хозяйке хочется выйти и встретить его, но в поздний час из поместья выходить нельзя. А луна так ярко светит, словно манит. Недолго поколебавшись, девушка выскальзывает через окно, незаметно крадётся по песку и каменной тропинке, исчезает среди тёмных улиц.
«Отец будет гневаться...» — пронзает разум девушки мысль.
Она мотает головой и бредёт к полям, чтобы взглянуть на луну.
Сколько она себя помнит, небо всегда заволакивают облака, а дождь не идёт. Когда они расступаются, становится видна красота ночного неба, а днём и вовсе загляденье. Так хочется кружиться под солнечным дождём, бегать по полям и смеяться. Особенно если её руку будет сжимать чужая. Под голубым небом она всё ещё мечтает обрести любовь.
Не заметив, как далеко отошла от деревни, девушка испуганно оглядывается. Но вокруг не видно ничего, кроме тёмного неба и сухой земли. Возвращаясь, она видит свет огней.
«Наверное, заметили мою пропажу...» — с тоской думает она.
Но по возвращению её ждут вовсе не зажжённые факелы, а горящие соломенные крыши, крики, лязг мечей и плач. Поражённо замерев посреди улицы, она различает фигуры сборщиков со сверкающими в темноте полосами мечей, преследующих крестьян и разрубающих их без жалости и сомнения. Видит обваливающиеся крыши ненадёжных жилищ и устремляет взгляд на свой дом. Поместье охвачено языками пламени.
— О нет...
Задрожав, юная хозяйка несмело шагает вперёд, думая о том, где её отец. Но внезапно спотыкается о доску и с криком падает, пачкая руки и платье в саже и пепле, земле и песке.
«Нет... Не может быть... деревня...»
С глаз дочери наместника капают прозрачные капельки, но их недостаточно, чтобы потушить даже маленький костёр. Отчаяние охватывает и безжалостно терзает хрупкую фигурку. Вскочив, она бежит мимо горящих домов, прямо к поместью. Если огонь застал отца в постели, она должна помочь ему.
— Ах, юная хозяйка уже вернулась с ночной прогулки?
Вздрогнув и остановившись, девушка оборачивается и видит светловолосого юношу в заляпанной кровью рубахе, с алым мечом в руке и совсем его не красящей наглой улыбкой. Обычно милый и добрый, сейчас же самоуверенный и жестокий, Химура предстаёт перед дочерью наместника.
— Х-химура?
Имя робко слетает с её губ. Парень сокращает расстояние между ними и грубо сжимает в кулаке светлые пряди невинной жертвы, принудив ту вскрикнуть от боли и упасть перед ним на колени. Затем без колебаний замахивается мечом и опускает его.
«Нет!»
Зажмурившись в неверии, девушка чувствует лишь ушедшую боль и свободу. И не успевает удивиться, как её вздёргивают на ноги, рвут платье до колен. Отрезанные волосы не щекочут плечо, на него капает кровь, попавшая на них с лезвия. Девушка вырывается, задыхаясь от страха, но Химура притягивает её к себе и жарко шепчет на ухо:
— Твой отец мёртв, жители деревни тоже. Не хочешь помереть тут от голода, будь послушной девочкой и шагай за мной!
Её подталкивают к повозкам, усаживают в седло, раздвинув ноги и заставив обнять бока ничего не понимающей лошади. Сам Химура садится сзади и хватает поводья, громко крикнув остальным ребятам собираться. По их словам, скоро рассвет. Но рыдающей и дрожащей девушке его не увидеть. Пытаясь натянуть края юбки на оголённые поцарапанные ноги, она дрожит, плачет, кусает губы. Главное молчать, чтобы больше не причиняли боли.
«Почему? За что?.. Что я сделала? Правда ли всех убили? Почему...»
Мысли мечутся, словно охваченные огнём. И сгорают прежде, чем успевают сформироваться. Рвутся из груди рыдания из несостоявшихся слов и боли. Сердце бьётся надрывно, не желая принимать правду, в лёгких не хватает воздуха. И почему-то вспоминаются недавние слова юноши о том, что он не посмеет обрезать чьи-то волосы.
Минует рассвет и наступает на удивление ясный день, с редким голубым небом и белыми облаками. Искрится зелень по сторонам от дороги. Тишину вспарывает цоканье копыт и грохот повозок. Девушка слышит прерывистое дыхание убийцы. Надежды на то, что отца оставили в живых, не остаётся. Тихая и боязливая, дочь наместника просто мирится с происходящим и молча роняет слёзы на сжатые руки.