– Типа того. Чистосердечное признание облегчает предсмертные страдания. Кто такой Спартак?
В ответ на недоуменно поднятые брови, Хантер изложил контекст.
– Юмор такой… людоедский. Это из прошлой жизни знания. У кого-то они сохранились, к кому-то постепенно возвращаются. Тут одно из развлечений в те дни, когда природа тебя загоняет в убежище – побасенки, анекдоты, пересказы фильмов и книг из прошлой жизни.
– Понятно. Какого-то бедолагу укоротили на голову за подготовку восстания в рабском бараке. Сегодня его… того, падлы…
– Жора любит тыкать мёртвой головой в живую и наоборот. В воспитательных целях. Не расстраивайся, многие через это прошли. Кто дожил.
– Да аппетит пропал.
– Ну, это ты брось. Банка «Вкусняшки» живо докажет тебе, что здешние людоеды просто дети рядом с ореховскими поварами.
Вместе с Тагиром он посмотрел на черное без единой звездочки небо. Чувствуя настрой друг-друга, охотники в унисон завыли на отсутствующую луну, довольно удачно подражая несуществующим здесь волкам…
Ночью Хантеру приснился странный сон. Он абсолютно голый стоял посреди огромного зала в столбе очень плотного белого света. За пределами освещенного круга колебались какие-то тени, издавая вполне человеческие звуки: сопение, шаги, невнятное бормотание. Тени обтекали Хантера по кругу, не обращая на препятствие никакого внимания, и исчезали где-то вдали. Тем не менее, руки инстинктивно прикрывали наготу. Голова разрывалась от череды вопросов: «Кто я? Где я? Зачем я?».
Внезапно одна из колышущихся рядом теней приобрела очертания крылатого пузатенького пупса с кривыми и волосатыми ручками-ножками и неожиданно взрослым лицом. Воображение требовало добавить пенсне и бороду – без них карикатурный облик пришельца не воспринимался.
– Ну, чего разорался? – Недовольный «амурчик» поправил тонким розовым пальчиком несуществующее пенсне.
…Где? …Почему? …Кто я?
– Ты – Хантер! – Тот словно прочитал кличку новичка на груди. Только вот не было там никакой таблички, как и одежды.
– А ты кто?
– Разных хантеров хэдхантер. – «Пупс» парил над землей на крылатой тяге и солидно оглаживал отсутствующую бороду.
– И чо с того? – Хантер попытался ухватить одной рукой странного собеседника, чтобы убедиться в отсутствии или наоборот присутствии галлюцинаций. Пришелец сманеврировал своими леталками и яростно замахал ручками.
– И он еще спрашивает?! А ну марш на планету свою работу работать! – Выросший вдруг до гигантских размеров бородатый криворукий крылан сердито топнул ножищей и Хантер ощутил сладостное, но бесконечно давно забытое ощущение полета.
4 день 9 декады Мёртвого Сезона.
Во время утреннего обхода ловушек, Тагир обнаружил в развалинах свежий труп новичка. Хантеру и Борису удалось «приласкать» пару юных тигрокрыс из арбалетов, прежде чем остальные падальщицы разбежались. Картина произошедшего складывалась следующая: мужчина получил арбалетный болт в спину, оторвался от нападавших, прилег отдохнуть и истек кровью. Полупустой рюкзак обнаружился неподалеку – убитый тащил его до последнего. На неискушенный взгляд Хантера труп мог появиться как в результате стихийной ссоры вновь прибывших, так и оказаться подранком чьей-то бесчеловечной охоты. Наставник приказал всем поменьше шуметь и побольше смотреть по сторонам.
Странности продолжались – дорожка кровавых следов вывела на тропинку, перекрытую неумело поставленной растяжкой из осколочной гранаты. Дальше охотники не пошли, чтобы не превратиться в дичь – оба чувствовали неподалеку агрессивно настроенного человека. Вернулись к покойнику – Хантеру снова пришлось болтами разгонять зверье и насекомых от новичка и убитых тигрокрыс. Нетипичное изобилие алчных падальщиков не осталось без внимания охотников, но выяснение природы феномена оставили до лучших времен. С максимальными предосторожностями на случай мины, Тагир сдвинул рюкзак, переложил все ценности в сидора Бориса и Курта, а находку наполнил всяким хламом для объема. На этом поденщиков с грузом трилобитов и полным мешком мёртвых падальщиков отправили к воротам. Из тела убитого аккуратно извлекли болт и надели рюкзак. После чего труп перенесли к растяжке и Тагир доверил напарнику сорвать тонкую проволоку «кошкой» из укрытия.
Через пару минут на связи появился Замок и поинтересовался, по какому поводу шум в двух шагах от Базы. Тагир ответил, что напоролись на растяжку, но раненых нет, помощь не нужна.
«Группу досмотра» долго ждать не пришлось. Сначала в воздухе возник запах немытого человеческого тела и растворимого кофе из рациона колонистов, а затем на тропе появился человек в комбинезоне новичка, слегка побитый Новым домом – посеревшая повязка выбивалась из-под панамы, а одежда близко познакомилась с грудами строительного мусора и зарослями колючек. Внешность человека произвела отталкивающее впечатление, интуиция Хантера согласилась с логикой – человек опасен. Узкоглазый крепыш с арбалетом остановился и попинал изуродованное тело, осмотрелся, присел и потянулся к рюкзаку – не ахти какая ловушка сработала. Как только мародер отложил оружие, чтобы развязать рюкзак, Тагир двумя выстрелами из пистолета с глушителем продырявил ему бицепс правой руки.
Глухо стонущий враг дождался, пока Хантер подойдет поближе и выстрелил. В серой ткани на груди чуть ниже кровавых пятен проклюнулась дырочка, правую щеку охотника обожгло, но Хантер не растерялся и мощным пинком пробил под локоть левой руки, которую раненый – теперь стало понятно почему – держал под одеждой. Стрелок в голос затянул серенаду проклятий и ругательств на незнакомом языке – понятные без перевода эмоции рвались как пар из кипящего чайника. Подбежавший Тагир вырубил грубияна рукоятью по темени.
– Ты мне сектор перекрыл своей спиной, герой! – Тагир ловко обрабатывал бесчувственное тело: вытряхнул пистолет из потайного кармашка, освободил пояс от ножа и топорика, здоровую руку привязал сзади к ремню, а простреленную конечность перетянул выше раны жгутом. На этом медпомощь закончилась и пленника перенесли с открытого места в закуток, укрывший охотников от осколков и взгляда узких холодных глаз автора растяжки.
Хантер, не забывая вертеть головой по сторонам, обработал кровавую борозду, протянувшуюся от верхней губы до мочки уха. Воротник жилета пропитался кровью и шея покрылась противной липкой коркой. Рейд можно заканчивать: насекомые сожрут заживо, а то и кто покрупнее на аппетитный запах пожалует…
Закончив обыск, осмотр одежды и содержимого карманов, пленного разули и привели в чувство. Он молчал, надув щеки и выпучив узкие глаза, однако, когда Тагир рывком его поднял и ткнул трубой глушителя в затылок – кратчайшим путем повел к своей берлоге. Миновав место подрыва, Тагир накинул пленному петлю на шею и пустил на пару метров перед собой. Хантер шел с дистанцией пять метров и наблюдал за тылами.
По мере продвижения, порывы ветра все чаще приносили запах трупного разложения. Через полсотни шагов они оказались перед источником вони – над уходящим в землю бетонным кольцом в обрамлении ржавой арматуры и строительного мусора роилась колоссальная туча насекомых. И только. Этот факт обеспокоил напарников – такая куча мертвечины по всем законам гарантировала присутствие широкого спектра крупных трупоедов.
Фонарик Тагира высветил несколько человеческих рук вперемежку с лапами саранчи, торчащими из-под слоя камней. Видимо, взрыв на тропе и отвлек убийцу от похорон. Вонь стояла невыносимая, и его стоянка наверняка где-то поблизости. Старший охотник знал это место, куда на несколько минут отлучился, пока Хантер, борясь с тошнотой, надежно упаковывал пленного. Запихав «пациенту» в глотку кляп из отрезанного с его же штанов лоскута, стянул найденной тут же гибкой проволокой ноги и примотал к туловищу руки, стараясь не испачкаться в чужой крови. Сомнений относительно вины пленника у Хантера не осталось – арбалетный болт, убивший неизвестного соответствовал захваченному оружию узкоглазого, растяжка выставленная в расчете на другого новичка и вот теперь куча трупов в коллекторе в двух шагах от временной стоянки …
На Базе коварному убийце не место, оставлять врага за спиной тем более глупо. Перерезать горло и сбросить в колодец, рассуждал Хантер, ожидая аналогичное решение от наставника. Мрачное место угнетало, хотелось покинуть его побыстрее – охотник чувствовал на себе взгляды сотен маленьких голодных и злых «бусин», чью трапезу прервали опасные двуногие.