— Денис Рузский ты ли это? Сейчас в актовом зале проходит общешкольная лекция. К нам приехали важные люди. Зал должен быть полным. Твои одноклассники уже там. Почему ты опаздываешь? Сейчас же иди туда! Поспеши.
Что ж, я опоздал на 10 минут. Не на столько, на самом деле, я задержался, на сколько думал. Всё не так плохо, как могло бы быть. Будь сейчас урок с Елизаветой Максимовной, мне пришлось бы дожидаться окончание урока в коридоре. Елизавета Максимовна не терпит опозданий. Не терпит, таких чудаков, каким являюсь я.
Лекция в актовом зале уже началась. Преподаватели всячески пытались разжечь интерес во всю сопротивлявшихся учеников. Голоса из зала перебивали стоявшего на сцене важного мужчину в опрятном чёрном пиджаке. Надев на нос очки с потёртыми стёклышками, мужчина невозмутимо произнёс:
— Так. Дети. Тише. Пожалуйста, тише. Только послушайте. Вам не интересно, потому как вы не желаете даже прислушиваться к моим словам. Кто внимательно будет слушать, и в конце лекции ответит на мои вопросы, того ждут сладкие подарки. — Подмигнул он. — Итак, я продолжу.
В зале не было свободных мест. Похоже, что не так уж и важно тут моё присутствие.
— Рузский! Опаздываешь? — Донёсся ниоткуда голос Елизаветы Максимовны. - Быстро неси себе стул из любого пустующего кабинета и присоединяйся к нам. И даже не вздумай сбежать!
Отлично. Теперь, когда она знает, что я опоздал, её отношение ко мне будет особенным: закидает меня вопросами по недопонятым мною темам, и обязательно завалит. Она знает мои способности. Знает, в чём я силён, и в чём полное ничтожество. Швырнув распахнутую сумку в угол, я поспешил за стулом.
«В жизнь человека врывается нечто механически-дружественное, на первый взгляд неопасное, предоставляющее, пусть, даже, иллюзорную возможность реализовать себя, заявить о своём существовании и, пожалуй, главное, внушающее надежду на то, что кто-то в мире откликнется, узнает о тебе, выслушает тебя. И человек, полагая, что ему есть, что сказать людям, начинает творить…» - рассказывал человек на сцене, когда я вошёл обратно в актовый зал. Уловка со сладкими подарками сработала. Присутствующие в зале молчали, вслушивались в слова читающего лекцию важного человека в странном пиджаке с особым вниманием.
Я ничего не успел понять, когда парень неимоверно крупный, накинулся на меня с кулаками. Вмазал он от души, будто всю жизнь ненавидел, и всё подкарауливал, поджидал подходящего момента, чтобы побить меня до беспамятства. Я отлетел назад от мощного удара этого сумасшедшего. Кто он, чёрт возьми? В глазах потемнело. Я очутился во тьме. Непроглядной пугающей тьме. Крики вокруг вернули меня к реальности. Передо мною стиснув зубы, стоял Бекетов. Выпускник. Спортсмен. Крутой. Бекетов довольно общительный человек, круг его знакомых постоянно расширяется. И конечно, такие парни как он не признаёт таких парней как я.
— У тебя её вещь! — кричал он. — У тебя в сумке личный дневник моей девушки! Она извергла океан слёз о потерянном дневнике, а он у тебя! Ты заплатишь за всё! —
Трясся в истерике Бекетов. Позади, чуть дыша, трепетала девушка. Она плакала. Рыдала, сжимая свою сумку и носовой платок в трясущихся руках.
Так вот оно что. Вот оно. Я нашёл её! Нашёл обладательницу дневника. Обладательницей дневника оказалась Кристина Райнес, фантастически милая, удивительная и восхитительная. Но, в какой-то мере скверная и до одурения несносная. Она всегда добивается того, чего хочет. И кого хочет. Не верю, что те строки в дневнике написаны её рукой. Не верю, что на бумаге отражены её мысли. Не хочу верить!
Я ударил Бекетова в ответ. Ударил изо всех сил. Ударил так, что кулак казалось, треснул и рассыпался. Бекетов только пошатнулся. Его словно не кулаком ударили, а целлофановым мешком. Зато отпечаток удара от тяжёлого кулака Бекетова будто пробил во мне дыру. Я занервничал. В голове возникнул план: ударить Бекетова, и пока бугай приходит в себя, убежать. Но план провалился. Противник не собирался сдаваться. Я почувствовал себя тем ещё слабаком.
Все учащиеся сбежались к нам, поглазеть. Некоторые, главные информаторы, достали телефоны. Народу было настолько много, что как по мне учителям впервые было жаль из-за такого скопления, так как это затрудняло перемещение, и до нас было просто не добраться. Нас окружили как старшеклассники, так и совсем еще дети. Выход тоже был перекрыт, дружки Бекетова держали оборону. И выпускать меня у них в планах не наблюдалось.