I. Влюблённые и жестокие
Плотный поток машин, сигнаньные гудки и тяжелый утренний воздух. Москва кипит круглосуточно, не останавливаясь ни на секунду, а Ангелина Ковалёва сидит в такси в самом центре пробки и листает глянцевый Форбс. Пальцы неторопливо загибают угол первой страницы – делает пометку: интервью с господином Ратмановым Дмитрием занимает первые пять.
Разумеется, Ангелина уже знает о господине Ратманове. Разумеется, господин Ратманов знает кое-что и о ней.
Таксист чертыхается и бьет со всей силы по клаксону, Ангелина кидает на него короткий взгляд.
— Пожалуйста, встаньте в левую линию, мне нельзя опаздывать, — её голос звучит спокойно.
— Да всё, девушка! С такими пробками ты и на собственные похороны опоздаешь! — он снова стучит по клаксону, смачно жуёт жвачку, а Ангелина говорит, не отрываясь от журнала:
— Пожалуйста, встаньте в левую линию, как только мы двинемся.
— Да встану, встану! Чем тебе это поможет, интересно.
Через несколько минут такси стоит в левой линии, водитель время от времени по-прежнему долбит по клаксону, поторапливая всех вокруг, но двигаются они уже заметно быстрее. И уже совсем скоро машина стоит на светофоре, ожидая зелёного сигнала.
— Ты посмотри, босс! — во весь рот улыбается таксист, Ангелина не обращает внимания на его обращение. — Добрались-таки, а! Вы, бизнесвумен, умудряетесь руководить пробками, сидя на заднем сидении моей тачки.
Ангелина снова загибает уголок страницы. Фотография господина Ратманова на весь разворот с цитатой: «Деньги – плохой показатель успеха». Ковалёва не спорит, но самого высказывания не понимает, а на комментарий водителя и вовсе никак не реагирует. Ее далеко не впервые по ошибке принимают за бизнесвумен: серый костюм тройка, шелковый галстук в тон, выглаженная белоснежная рубашка и начищенные до блеска туфли. В нагрудном кармане – красный платок, на галстуке заколота булавка с небольшим рубином, а запонки – из белого золота. Подарки господина Сабурова – её бывшего руководителя.
Чем дальше автомобиль от главных улиц города, тем тише становится вокруг. Пейзажи сменяются: уже через полчаса на горизонте нет ни единой высотки – только редеющий лес и галдёж таксиста, который рассказывает о том, как недавно подвозил тут одного, он ему такие чаевые оставил, что хватило на недельный запой в баре.
Глаза Ангелины плавно скользят по вопросам интервьюера и ответам господина Ратманова, чужие разговоры её совсем не отвлекают, она даже не слышит их – это её работа.
Когда автомобиль останавливается у железных ворот, она расплачивается наличными, не забывая оставить чаевые, – намёки этого человека были более чем ясны. Краем уха те всё-таки уловились – это тоже её работа. Она выходит из такси, водитель помогает с багажом: всего-то небольшая дорожная сумка. Пальцы застёгивают пуговицу жилета, руки расправляют полы пиджака, поправляют пальто. Небо затянуто тучами, вот-вот брызнет сентябрьский холодный дождь.
Ворота открываются автоматически, Ангелина смотрит на наручные часы, сверяется со временем. Как всегда пунктуальна. Взгляд бегло гуляет по дому, ничего необычного: богато, стильно, чего и следовало ожидать от человека, чей прожиточный минимум больше, чем капитал некоторых стран.
Господин Ратманов входит в первую десятку ведущих лидеров Форбс со своей компанией по продажам квартир, домов и земель. Его владения не ограничиваются одной лишь Россией, влияние широко распространено по странам Европы и, разумеется, всей Азии. Ангелина много чего слышала, много чего знает от своих старых работодателей, но всё это лишь слухи, никем не подтверждённые, но и не опровергнутые. При первой и единственной встрече с господином Ратмановым у нее успело сложиться мнение, что этот человек знает, чего он хочет от жизни. Бизнес он ведёт легко, но жестоко, если того требует ситуация, уступает лишь тогда, когда считает, что сделка окупится в будущем, никогда не упускает своего шанса, о таких говорят «акула бизнеса». Однако же господин Ратманов давно далёк от этого понятия. Он сколотил своё состояние за двадцать лет, сейчас ему тридцать девять – считай, расцвет сил. Его бизнес только и делает, что набирает обороты. Он скорее старый мудрый кит, давно вышедший за пределы нечестной игры, и почти все его сделки законны. Почти. Ангелина никогда не задаётся подобными вопросами, ей не положено. Она умеет держать язык за зубами – одна из причин, по которой она до сих пор жива и рада наслаждаться своей работой.
На входе её встречает прислуга, забирает пальто и сумку, указывает рукой в сторону столовой, из которой доносится знакомый смех господина Абрамова.
Холл больше, чем кажется изначально, под потолком – хрустальная люстра, напротив входа – широкая лестница, ведущая на второй этаж в обе стороны. Ангелина даёт о себе знать, каблуки туфель стучат по мраморному полу (наверняка с подогревом), она заходит в столовую, встречаясь взглядом с обоими мужчинами поочередно, и коротко кивает.
Юрий Абрамов хлопает рукой по столу и бесцеремонно указывает пальцем на неё, а затем бьет по своим наручным часам.
— Секунда в секунду, — с широкой улыбкой говорит он, Ангелина краем глаза замечает какую-то молодую девушку на главной кухне, куда открыта дверь, делающей кофе: сваренный, без сахара, немного сливок. — Она как часы. Ты по ней ориентироваться сможешь, свои вообще выкинь к чёртовой матери.
Ратманов усмехается. Вряд ли его ролексам место в мусорке.
Абрамов поднимается с места, чуть пошатнувшись, он подходит к Ангелине, хлопает её по плечу, во взгляде ни раскаяния, ни грусти. Должно быть, обмен её самой на списание всех долгов господина Абрамова того действительно стоил.
— Профессионализм не пропьёшь, — улыбается тот.
Ангелина в этом утверждении сомневается, чувствуя явное терпкое амбре, аромат женских духов, ей незнакомый, и замечая залёгшие под глазами синяки. Отмечал?