— Ты стала ещё красивее, — он почти шепчет, нежно скользнув пальцем по скуле, а Ангелина сглатывает. — Не простила меня?
— Андрей Юрьевич...
— Брось, Ангелин. Кому нужны эти формальности?
Он убирает руку, понимает, что смутить не удалось, и выглядит Андрей расслабленным, но по взгляду ведь видно – скучал.
— Андрей Юрьевич, — повторяет Ангелина. — Я не держу на вас зла и должна идти.
— Он знает о тебе, — совсем тихо смеётся Андрей, указывая на неё пальцем.
— Кто знает?
— А ты сама не понимаешь? Думаешь, я здесь просто так оказался? Давно хотел с тобой поговорить, не было возможности. С Растовым я никогда не ладил, с Абрамовым тем более, а ты так долго на него работала... — он как-то грустно усмехается. — Кого из знакомых не спрошу, все слышали о Ангелине Ковалёвой. Знала бы ты, что о тебе говорят.
— Я знаю.
— И тебя это не смущает?
— Нет, — уверенно заявляет Ангелина.
Ей всё равно на слухи. Люди могут говорить о чём хотят, но те, с кем она когда-либо работала, знают, что она из себя представляет на самом деле. Мало кто желал с ней расстаться.
— Ты уже не та Ангелина, — с грустной улыбкой говорит Андрей, а девушка сцепляет руки за спиной, поднимая взгляд.
— Не та.
— Я хотел вернуться и забрать тебя, ты бы не была сейчас такой. Осталась бы наивной, милой девочкой. Была бы счастлива, глупой, моей.
— К чему ворошить прошлое? Если вы хотите поговорить, я вся внимание и с удовольствием послушаю о том, зачем вы рассказали обо всём Дмитрию Валерьевичу, — спокойным тоном говорит Ангелина.
Вероятно, от Ратманова обо всём узнал и Дарья, хотя велик шанс, что та просто однажды подслушала один из его разговоров. Ситуация не из приятных.
— А если вы хотите обсудить упущенные возможности, то стоит вернуться лет на семь назад, когда ещё был шанс всё исправить. Сейчас это бессмысленно.
— Невероятно. Сколько же в тебе этой ложной уверенности, — усмехается Соколов. — Бессмысленно, говоришь? Ты поэтому вся трясёшься?
Андрей протягивает руку и достаёт платок из кармана, с нежностью гладит его пальцем, а Ангелина хмурит лоб, желая покончить с этим разговором побыстрее. У гСоколова, видимо, начались зрительные галлюцинации, Ангелина абсолютно спокойна.
— Зачем хранишь? — Соколов приподнимает платок в руке.
— Мне нужно идти.
Ангелина тянет руку забрать платок, но её хватают за запястье.
— Я тебя не бросал, — Андрей говорит уверенно. — Я дал тебе выбор, ты его сделала.
— Именно поэтому мне нечего вам сказать. Прошу, Андрей Юрьевич, отпустите мою руку, — бесцветным тоном говорит Ангелина. — Возможно, вы думаете, что я всё ещё испытываю к вам какие-то чувства, хочу вас заверить, что это не так. Для меня вы остались другом, и я рада, что у вас получилось начать всё с чистого листа. Елена Валерьевна очень красивая женщина, уверена, ваша дочь вырастет такой же.
Андрей усмехается, отпуская её руку и возвращает платок, который Ангелина прячет теперь уже в карман брюк. Соколов всегда любил красивые вещи, красивых людей, и её поначалу он любил лишь за это, всё изменилось, но, видимо, не так уж сильно, как думала Ангелина. Наверное, она была единственной из них, кто по-настоящему сходила с ума от своих чувств.
— Верно, — улыбается тот. — Буду отбиваться от её парней. Красивая, богатая, смышлёная девочка. Чем не мечта, а? С Еленой мне повезло, если бы не Ратманов... Думал бы о тебе. Что ещё мне оставалось бы делать?
— Дмитрий Валерьевич познакомил вас, — догадывается она.
— Вообще-то, нет, — кажется, у него поднялось настроение. — Когда я уехал в Америку, в Нью-Йорке я мало кого знал, — Ангелину передёргивает, когда в голове стреляет догадка. — Правильно. Я пошёл к нему. Как, кстати, ваши дела?
— Мы не общаемся.
— Сколько уже?
— С тех самых пор, как я переступила порог вашего дома.
— А зря, — хмыкает Соколов. — Он ведь твой брат.
— Для него я враг народа номер один, — Ангелина позволяет себе чуть больше эмоций, но вмиг собирается, не давая им воли.
Да, она всё ещё злится на брата, потому что тот имел наглость учить её, Ангелину, жизни. В восемнадцать лет она была глупой и неопытной, влюблённой, непослушной, была ребёнком. Её мир сузился до одного человека, а Егор, узнав о её связи с мужчиной, решил вмешаться. Скандал был фееричным. Их крики должны были быть слышны на другом конце города, но Соколов заступился. Забрал себе, считай, дал работу, а Егор с тех самых пор ни разу ей не позвонил.
Ковалёв Егор мало чем отличается от всех них, у него свой бизнес в Америке, его влияние распространено по Западу и Европе чуть ли не наравне с Ратмановым, неудивительно, что он был первым человеком, к кому решил пойти Соколов. Неудивительно, что Дмитрий Валерьевич знаком с ним, они все такие. Бизнесмены, мечтающие узнать всю подноготную друг друга. Они будут строить друг другу глазки, вместе выпивать, шутить и смеяться, имитируя близкие отношения.
Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.
Есть вероятность, что о Ангелине говорят не только потому, что она – хорошая домауправляющая, а потому что её брат – ведущий лидер зарубежной компании, с которым было бы неплохо заиметь хоть какое-то сотрудничество. Если бы все они знали, что Ангелина последний раз видела своего дражайшего старшего брата восемь лет назад, вряд ли егоеё так яро желали бы заполучить. Последние годы – да, она популярная личность в своих кругах. Все скандалы, которые происходили вокруг неё, всегда были лишь на руку, она уже никогда не останется без работы.
И всё это не отменяет того факта, что она действительно профессионал в своём деле. Потому что одной лишь репутации бывает мало для того, чтобы хоть чего-то стоить.
— Он тебя не отдаёт, — усмехается тот в спину.
Ангелину, кажется, даже не собирались спрашивать, хочет ли она, чтобы её вообще забирали. У неё нет желания мотаться по миру за своим прошлым, её такая перспектива даже нервирует. К Соколову она относится с уважением, к воспоминаниям о нём – с трепетом, но к тому, что произошло только что, Ангелина не испытывает никаких чувств. Это прошлое, давно забытое, сердце не ёкало, щёки не краснели, руки не тряслись. Не трогает. Ангелина, наверное, с возрастом и этой работой просто-напросто очерствела. И всё же это не значит, что в ней эта встреча не вызывает абсолютно никаких чувств. Что-то есть, где-то там, под толщей пыли, где-то в воспоминаниях теплятся чувства, которые она испытывала в те приятные моменты своей старой жизни.
Из-за них, должно быть, она весь день чувствует себя неважно, ведёт себя немного рассеянно, но за её уверенностью в собственных поступках этого никто не замечает.
Адель бегает вокруг неё весь день, таскает игрушки, тискает кошку, которую привезла с собой, Ангелина внимательно слушает девочку, задаёт ей вопросы, натирая столовое серебро, пока Дмитрий Валерьевич со своей сестрой и её мужем сидят в гостиной и о чём-то беседуют. Адель внезапно заявляет, что ей скучно, она хочет, чтобы папа покатал её на спине, но Ангелина успевает схватить девочку поперёк живота, поднимая в воздух, и та радостно визжит. Она сажает её на стол, даёт ей тряпку и ложку, говоря тихо и по-деловому:
— Очистишь это, и мы пойдём в спальню Дяди Димы.
Адель округляет глаза и косится в сторону гостиной, она сама начинает говорить шёпотом. Знает, что в спальню дяди ей нельзя.
— А зачем?
— Попрыгаем на его огромной кровати.
— И ты тоже? — Адель смотрит на неё с восхищением. — Дядя будет та-ак ругаться.