— Точнее. Хорошо. Мне ждать от него нож в спину?
Ангелина смотрит мужчине в глаза, но даже не открывает рта. Только хмурит брови, устало выдыхая, плечи опускаются, взгляд – тоже. Ангелина не знает. И неважно, что она уже получила нож в спину однажды. Это ведь другое.
Ратманов, наблюдая за её реакцией, нарушает затянувшуюся тишину:
— Я понял.
— Не думаю, что у него есть какие-то злые умыслы относительно вашего бизнеса, — всё-таки говорит Ангелина. — Андрей Юрьевич, сколько я его знала, всегда был честным человеком.
— И с тобой он был честным?
— Да, — Ангелина не врёт.
— Лена души в нем не чает, — Дмитрий взбалтывает виски в стакане. — Может быть, он хороший муж, не мне судить. Но среди моих знакомых ещё не было таких, кто был готов отказаться от уже готовой семьи в пользу работы, чтобы вернуть то, что он когда-то упустил. Думаешь, я идиот? — звучит он уже куда более спокойно. — Ему наверняка всего лишь нужен предлог, чтобы побыть здесь подольше.
— Дмитрий Валерьевич, если для вас моё пребывание здесь это проблема, я могла бы...
— Никаких проблем. Ты же не думаешь, что я позволю ему вертеть роман с моей же прислугой под носом моей младшей сестры и её дочери? — Ратманов выгибает бровь.
— Я бы не стала.
— Возможно. Но, знаешь, такой я человек, люблю перестраховаться. Поедешь завтра со мной, — он не спрашивает.
— А дом?
— Дарья останется за главную.
Ангелина чуть ли не морщится, но сдерживает себя, и всё же это не остаётся незамеченным.
— Не сочтите за грубость, я не уверена, что она справится с прислугой.
Дмитрий устало вздыхает, и без того раздражённый ситуацией:
— И на кой черт мне нужна эта девчушка, если она не может таких элементарных вещей, как приказать кому-то подать ужин вовремя? Может, мне давно пора вышвырнуть её.
— Я её проинструктирую, — Ангелина не успевает понять, как говорит это, на что Дмитрий усмехается:
— Женская солидарность?
— Она уже помогала мне по мелочам.
— Дарья? — тихо смеётся Дмитрий. — Ты можешь пойти и поморочить голову этой чушью моей сестрице. Я прекрасно понимаю, что девочка ни на что не годится. Я брал её на твоё место, она не справилась с этой работой и вот где оказалась. А ты все ещё не в моей постели только потому, что знаешь свои обязанности и умеешь молчать, когда надо.
Ангелину не смущают его слова.
— Я всего лишь делаю свою работу.
— Ты посмотри, даже не возникаешь, — щурится Ратманов.
— Не вижу смысла конфликтовать.
— Попадись ты мне в руки лет десять назад, я бы даже не взглянул в твою сторону. Кого в наше время интересует понимание и покорность? — он определенно пьян больше, чем Ангелина думала. — Деньги, секс, да чтобы было кому поплакаться о проблемах. И какая разница, если это будут три разных человека? Но как назвать ту, кто совместит в себе все три пункта?
— Дмитрий Валерьевич?.. — почти сразу предлагает Ангелина, коротко пожимая плечами, и мужчина утробно смеётся.
Кажется, ответ ему польстил.
— Иди. Уезжаем рано, разберись с прислугой сегодня. Никаких разговоров с Соколовым.
Ангелина покорно кивает, а оказавшись за дверью кабинета шумно выдыхает. Ей впервые с таким трудом далось держать лицо, потому что на неё давили. Не так, как давят обычно, совсем иной темой – прошлыми отношениями. Она приглаживает пиджак, как будто тот мог помяться, пока она неподвижно сидела в кресле, и хмурит брови.
Дарья... И снова тяжелый вздох. С прислугой и правда стоит разобраться заранее, на Дарью она всё-таки ни капли не надеется.
*****
Дмитрий Валерьевич не шутил, говоря, что они уезжают рано: в половине шестого утра его автомобиль с личным водителем уже стоял у входа. Ангелина, проснувшись, собиралась неторопливо, знала, что первым делом стоит подать кофе в кабинет, и после короткого, но многозначительного взгляда в её сторону, который означал, что вчера Ратманов не шутил, она сама привела в порядок свою комнату, и, уходя, оставила окно приоткрытым.
Они выехали из дома, когда ещё не взошло солнце. Небо привычно было затянуто темными серыми тучами, Ангелина поехала всё в том же рабочем бордовом костюме и пальто, прихватив документы, которые внезапно уже на пороге потребовал принести из кабинета Дмитрий Валерьевич. Сегодня тот был в неплохом настроении, пускай не светился счастьем, но Ангелина понимала, что так ему будет спокойней. Экономка не сможет строить ему козни и крутить шашни с мужем его сестры, пока хозяин дома на работе.
Единственная неприятная мысль, которая отчего-то задела Ангелина: ей не доверяют.
Разумеется, никто и не обязан, но Ангелина всегда показывала себя надежным человеком, давала понять, что четко слушается всех указаний, ни у кого не возникало сомнений в её честности. Ни у одного, кроме разве что Дмитрия Ратманова.
Тот расслабленно слушал водителя – Ангелина с ним давно знакома, они вместе работали у Ростова пока тот не распустил всю прислугу, – безразлично наблюдая за пейзажами. Лишь один раз он кинул на экономку взгляд, как будто проверял, тут она или нет. Ангелина была тихой. Она молчала всю дорогу, не замечая того, как повязла в этих абсолютно ненужных сравнениях: Ратманов говорит с водителем на равных, с ней – тоже, но... не так. Те как будто старые приятели, и никто не возражает против этих глупых историй о Ростове. Дмитрий расслабленно смеётся, приказывая водителю прикрыть рот и не болтать лишнего, но тот как будто и не слышит. И... ничего не происходит. Он просто идёт против слов своего начальника, не стелется перед ним, несёт откровенный, никому не нужный бред, и Ангелина не понимает, как такой человек может заслуживать большего доверия, чем она.
Дело должно быть в том, что Ангелина работает у Ратманова всего-то около месяца. О каком доверии тут можно говорить? Вывод вполне логичный, и всё же Ангелина не позволяла себе столького даже с Абрамовым. Между ними не было подобных шуток, Ангелина не травит анекдоты, она ведь не такая, она серьёзный и ответственный человек. Она видит, что Константин Владимирович так и не избавился от привычки курить, хотя сигареты старательно спрятаны в бардачок, из которого торчит зажатый кусок упаковки. Константин всегда был не самым образцовым работником, Ростов прерывал его болтовню на корню, а здесь... Ангелина чувствует себя странно. Словно она случайно подслушала разговор абсолютно незнакомых ей людей. Константин не стесняется шутить даже о Дарьи, что тоже не оставляет её равнодушной: ей вот о девушке шутить совсем не хочется. Немного, но Ангелине жаль, что та вообще оказалась в подобной ситуации. Ей никто не показал, её никто не научил, не предупредил, как и её когда-то, и как Дарья будет жить, если её выставят за дверь?
И правда, солидарность. Ангелина, кажется, ей сочувствует.
Она никогда не даёт себе углубляться в мысли посреди рабочего дня, обычно те накатывают вечером, но в машине на данный момент – давящая на неё одну тишина. Всё-таки ситуация не самая обычная, что случалась с ней.
Когда они подъезжают к офису, уже начинает светать, а Ангелина, выходя из машины, сверяется с часами. Молча следует за Дмитрием через главные двери, после они поднимаются на лифте на двадцать третий этаж. Кабина мягко останавливается, выплёвывая пассажиров, и только в вестибюле на Ангелину обращают внимание.
Марина Кузнецова – главный секретарь, с которой Ангелина уже также знакома – подсовывает документы Ратманову для подписи чуть ли не сразу. Она уже давно здесь, трудится как пчёлка, забирает документы, оставляя Дмитрию какой-то табель, попутно принимая звонок.