«Я не умею делать кофе»
Ангелина замирает над последним сообщением, но блокирует телефон, когда Дмитрий интересуется:
— Интересно, как там Дарья.
Он переводит взгляд на Ангелину, на губах играет полуулыбка, и та догадывается, что Ратманов мог видеть сообщения, поэтому отвечает честно:
— Паникует.
— Ох, Дашка, — смеётся Константин, включая поворотник и плавно вливаясь в поток машин. — Хорошая всё-таки девчушка, глупая, правда.
— Неопытная, — легко соглашается Дмитрий.
— А помните, как она сбегала? — смеётся Константин. — Ангелина, ты-то не в курсе этой истории. Она, бывало, расстроится и бежит сразу ко мне, орёт: «Вези меня быстрей отсюда!». Крики, истерики, скандалы, гордость задета, а потом как отшибло. Спокойная стала как удав, не помню, когда она вообще последний раз выходила из дома, — он говорит с упрёком, глядя в зеркало заднего вида на начальника.
Ангелина удивляется такому отношению.
— Её никто не держит, — буднично отвечает Дмитрий, возвращая взгляд на Ангелину. — Мне бы кого поопытней, кто не истерила бы при первой моей попытке затащить её в постель.
— Таких ещё поискать! Вам бы кого постарше, чтобы при мозгах была, а не совсем дуб дубом.
— Иногда далеко ходить не надо.
Водитель саркастично угукает, не понимая, в чей огород брошен камень, а Ангелина отводит взгляд, цепляясь им за светящиеся рекламные вывески. Что угодно, лишь бы дать понять – её это не интересует. Она бы и сама хотела не понимать, но слишком уж много совпадений.
Слишком много взглядов, «случайных» прикосновений, намёков, да даже некоторых фраз в лоб. Всё естество Ратманова кричит о том, что ему надо стать ближе. Ему надо, и всё. Благо, хоть внаглую в трусы пока не лезет. Пока. Ангелина отчего-то кажется, что и такой расклад событий не за горами, если они не поговорят. Ей нужно обозначить свои обязанности, объяснить желания: Ангелина просто хочет работать.
Им стоит поговорить снова, её не устраивает подобное поведение.
Когда машина останавливается у дома, Ангелина выходит первой. Ей нужно проверить, всё ли в порядке, до того, как Дмитрий войдёт, но ей не дают этого сделать, окликают. Она так и стоит на месте, перед ступеньками, ведущими в дом, не двигается, когда её руку вытаскивают из кармана, заставляя взять мужчину под локоть. Замирает статуей.
— Дмитрий Валерьевич, — выдавливает из себя и то через силу, на что Ратманов вопросительно мычит. — Вы же понимаете... Не стоит.
— Я не спрашивал, Ангелина. Всё ради нашего общего блага, — он хлопает Ангелину по руке, а та хмурится, когда её всё-таки тянут по ступеням в дом.
Не понимает.
Уже после, закрыв дверь, замечает Дарью, которая на втором этаже играет с Адель, а из столовой выходит Соколов, так и замирая на месте с кружкой в руке. Ангелина чувствует себя крайне глупо.
Дарья обижена, Андрей искренне не понимает, что происходит, зато Ангелина – да. Наверное, так и правда будет лучше. Если Ратманову будет проще доверять ей, зная, что Соколов думает, будто они спят, так тому и быть. Ангелина не сможет замарать свою репутацию ещё больше, больше уже всё равно некуда. Она спокойно отнимает руку, когда Дмитрий говорит:
— Без твоей помощи тут точно не обошлось.
Дома чисто и свежо, пахнет ужином, словно Ангелина никуда и не уходила. Она не поднимает взгляда, так и смотрит либо в пол, либо прямо перед собой, не сталкиваясь глазами ни с кем из присутствующих. Сама забирает пальто Ратманова, напоминая, что даст знать, когда будет накрыт стол, и уходит на кухню, разобравшись с верхней одеждой.
Андрей её не донимает. Смотрит вслед каким-то неприятным взглядом, как будто Ангелина упала в его глазах ниже некуда. Наверное, так и есть. И всё же она знает, что эта выходка пойдёт на благо им всем. Соколов, вероятно, засобирается домой, Дарья поймёт, насколько шатко её положение и возьмётся за ум. Как повезёт.
Ужин проходит в тишине, спокойной и приятной для Дмитрия, зато в напряженной для Андрея. Адель радостно рассказывает дяде о том, как весь день играла с Дарьей и та делала для неё самолётики, а Елена тепло улыбается, наблюдая за дочкой. Она знает, как её любят. Иногда ей кажется, будь у её брата возможность, он бы забрал у неё этого ребёнка.
Ангелина тем временем проверяет спальни, а уже после ужина, на главной кухне, в абсолютной тишине варит кофе.
Разумеется, ей не нужна дурная слава, но кто такой Соколов для неё? Никто. Давно никто, неважно, что он подумает. Важно лишь то, что Ангелина думает о самой себе, а ничего хорошего на ум и не приходит.
Она хмурит брови, тихо звякая сухой чашкой о блюдце, и наливает в ту горячий кофе.