— Зачем звала? — грубо звучит в тишине кухни, а Ангелина пару раз ударяет ложечкой по краю чашки, стряхивая капли.
Она двигает ту на край стола, отпускает, видит, что Дарья понимает.
— Он поймёт, что его делала не я, — хмурится девушка.
— Это неважно, — уверенно заявляет Ангелина. — Бери и неси.
Девушка долго молчит, прежде чем спросить:
— Ты спишь с ним?
Ангелина молча смотрит на девчушку, её лицо не выражает ничего: ни злости, ни доброты. Она, сама не зная почему, не отвечает, а в глазах Дарьи такая дикая боль. В них стоят слёзы обиды, она понимает всё неправильно, но Ангелина может исправить ситуацию одним лишь своим «нет». И всё же этого не происходит. Неизвестно почему. Её ответ всё равно ничего не изменит, Дарью не начнут любить сильнее. От неё такие вещи не зависят.
Дарья сглатывает, кидает обиженный взгляд на чашку и молча уходит, даже не прикоснувшись к ней. Её тоже можно понять, и всё же будь Ангелина на её месте, она бы сделала то, что ей велят. Наверное, это её проблема. Она слишком легко поддаётся требованиям людей, которые превосходят её умом и статусом. Не тем, которые сами воздвигают себя в идолы, а тем, которых Ангелина уважает за сообразительность.
Так сложилось, что у Дмитрия Валерьевича острый ум. Его не получается ослушаться.
Она сама относит кофе, на короткую секунду замирая перед дверью и впервые не решаясь постучать. Она хотела бы поговорить о том, что сегодня происходило, и глядя на Дмитрия, Ангелина понимает, что у того даже есть силы на разговор. У него – да, у Ангелины их уже не так уж много. Мысли выматывают, сегодня она... опустошенна.
— Пускай с твоей помощью, но Дарья неплохо справилась сегодня, — Ратманов стоит у стеллажа с книгами и снимает чашку с блюдца, тут же отпивая кофе.
— Она молодец, — Ангелина говорит не о том.
Она говорит о понимании. Дарья осознала, что ничто для таких, как они, не вечно. Особенно если ты получаешь за что-то деньги. Так это работало тогда, так это работает сейчас и будет работать всегда.
— Не хочешь затеять свой любимый разговор о том, что я перехожу все границы? — предлагает Ратманов, но Ангелина устало качает головой – не хочет. — Почему же? Мне было бы интересно послушать, что ты скажешь на этот раз.
— Этот разговор чем-то поможет?
— Какой умная девочка, — усмехается он.
Оба понимают – не поможет. Ангелина может либо терпеть, либо поддаться. На данный момент у неё достаточно уверенности, чтобы ответить отказом на секс.
— Что тебя смущает? То, что я предлагал тебе деньги? — интересуется Дмитрий.
Он оставляет чашку на стеллаже, подходит ближе, вынуждая Ангелину чуть отвернуть голову в сторону. Пахнет кофе и одеколоном, хочется задержать дыхание.
— Расслабься, я прекрасно понял, что ты из себя представляешь. За деньги не спишь, с кем попало в койку не прыгаешь, бегаешь на цыпочках, хочешь всем вокруг угодить, — буднично перечисляет Ратманов, и Ангелина переводит на него взгляд. — Мы с тобой не решим нашу маленькую проблему за один день, я потерплю, не переживай. Ты же не думаешь, что я добился всего, что имею, за сутки.
— Дмитрий Валерьевич...
— Ну-ка, — он держит руки в карманах брюк, с интересом чуть склоняя голову на бок. Готовый слушать, только вот Ангелине нечего сказать, кроме:
— Раз уж мы ещё в тот разговор выяснили, что дело не в моей репутации, то позвольте спросить: в чём тогда?
— М?
— Чего вы добиваетесь? — Ковалёва смелеет, поворачивая голову. Пускай ей некомфортно быть лицом к лицу с человеком, но всё-таки не привыкать. — Секс? Я на это не пойду. Что бы вы ни предложили.
— Может, мне есть, что предложить, чтобы ты согласилась? — Ратманов выгибает бровь, а Ангелина заметно нервничает. Внезапно боится. — Ты видишь меня мужиком со стандартными потребностями. Да, секс мне нужен, как и тебе, я полагаю, и всем нам подобным. Это норма.
— Я понимаю вашу позицию, но, прошу, не втягивайте меня в это.
— А я хочу втянуть в это именно тебя. Мне нужен партнёр, на которого я могу положиться.
— Чем плоха Дарья?
Ратманов хмурится, разглядывая лицо девушки.
— Дарья незрелая. Вспыльчивая и разбалованная. Да, неплоха в постели, — он пожимает плечами, — но кому это надо? Мне тридцать девять, Ангелина. Ты думаешь, я от скуки до сих пор не завёл семью и трахаю девочек?
— Позвольте поинтересоваться...
— Позволю, — грубо перебивает Дмитрий. — Был бы шанс, я бы давно завёл детей. В своё время я не подумал о том, к чему может привести весь этот стресс с работой, а сейчас ситуацию уже не исправить.
Ангелина хмурит брови, когда в голове стреляет догадка, но ей и не надо говорить, Ратманов произносит за неё:
— Бесплодие. Ты правильно подумала. Суррогатное материнство? Вариант. Даже усыновить ребёнка из детдома не так плохо. Понимаешь, мне не нужна беспамятно любящая меня женщина, мне нужен человек, который будет нести за нашу жизнь не меньшую ответственность, чем я, — он на какое-то время замолкает, давая Ангелине время обдумать собственные слова. — Сейчас я и правда не шибко заинтересован в семье. Мне нужна хозяйка в доме, чтобы безжалостная с другими, но ласковая со мной. Ну и секс, разумеется, раз уж речь началась с него. С тобой было бы глупо отказываться от этого, всё остальное сейчас не столь важно. Захочешь – получишь всё, что тебе нужно. Веди дела, занимайся домом, желай меня, как я тебя, и всё будет хорошо. Не захочешь... — он смотрит Ангелину в глаза, а та всё больше впадает в ступор. — Можешь попробовать уйти. Мне бы этого не хотелось, ты меня вполне устраиваешь не только как партнёр. Подумай об этом, у тебя полно времени, я никуда не тороплюсь. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? — он что-то мысленно подсчитывает, как будто в самом деле решает... Словно то, что происходит сейчас – никакая не шутка. — Не побоюсь напрячься. Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо. Может быть, я поторопился с разговором, но не вижу смысла с этим тянуть. Что сказано, то сказано.