— Вам ведь нужно в офис, — Ангелина не хочет обсуждать свой внешний вид.
— Заедем. Или ты стесняешься Марину?
— Мне незачем её стесняться, это было бы неразумно с моей стороны. К тому же я не думаю, что ваши взаимоотношения с кем бы то ни было должны хоть как-то касаться вашего секретаря.
— Никогда бы не подумал, что буду возбуждаться только от того, что человек умеет думать, — вздыхает он, а Ангелина непонимающе смотрит на мужчину. — Не веришь?
— Не то чтобы.
— Показать? — его вопрос совершенно не вяжется с заботливым тоном. Рука поднимается к лицу, Ангелина не сразу понимает, что происходит, но Дмиртий Валерьевич стирает засохшую пасту с её подбородка, чуть ли не вгоняя экономку в краску. Позорище. Перед своим начальником в таком виде...
— Мне нужно переодеться, — Ангелина старается говорить спокойно, не подавая виду, что её вся эта ситуация, мягко говоря, выбивает из колеи. Такого с ней ещё не происходило.
— Разумеется. Иначе уеду без тебя.
— Думаю, что мне по силам это пережить.
— Дерзко. Но мы не станем рисковать, — Ратманов улыбается как довольный мальчишка. Однако он внезапно замирает перед почти вконец растерянной экономки, лицо становится суровым, и Ангелине не по себе от этой двойственности. Она лишь смотрит, слушает, впитывает чужую энергию. Должно быть, именно с этим выражением лица Ратманов обычно ведёт переговоры. — Я настроен серьёзно, так что не думай, что это развлечение. Мне известно, через что ты прошла, а ты наверняка имеешь представление, через что пришлось пройти мне, чтобы быть тем, кто я есть. Я могу распоряжаться тобой как экономкой, но не как человеком. И всё же рано или поздно эта грань сотрётся, твоя скорлупа уже дала трещину. Думаешь, мне это на руку? Нет. Чем дальше мы зайдём, тем больше у меня шансов оступиться и задеть тебя своим характером. Ты меня понимаешь?
Ангелина думает недолго, прежде чем спокойно кивнуть. Она и так знает, что временами её стойкость трещит по швам. Может, она просто искренне устала и ей действительно не помешал бы выходной, может, всё дело в силе Ратманова. Она чувствует, что поддаётся, ей в какой-то степени боязно ослушаться, однако же дело больше в том, что она не уверена, как ей стоит себя вести в данной ситуации.
Ангелина может быть резка и прямолинейна, если потребуется. Она из тех, кто не станет терпеть несносное поведение своих работодателей. Она не подставит вторую щёку, не позволит относиться к себе с пренебрежением или неуважительно. Поймёт и оправдает лишь в том случае, если знает человека и о его ситуации, если грубость по отношению к ней будет обусловлена хоть чем-то, что она сможет понять как та, кто не лишена чувств.
Сейчас ситуация иная. Её не хлещут по щекам, Дмиртий Валерьевич здраво разделяет их положение, знает, кто здесь начальник, а кто – подчинённый. Он не пытается избавиться от этих условностей, к любой из прислуги относится скорее как к человеку, которому просто-напросто платит деньги. Люди, работающие на него, не бездушные машины, несмотря на то, что он может принимать их присутствие как должное. Разумеется, должное. Ратманов никого не уговаривает работать на себя, даже не предлагает. Либо нанимает тех, кто приходит к нему сам, либо... И как же всё-таки вышло, что Ангелина оказалась у него? Та не просилась, сама бы вряд ли пошла. Ситуация в какой-то степени была вынужденной, но с другой стороны – Ангелине на тот момент было глубоко всё равно, на кого работать.
Её, можно сказать, выкупили. И ради чего?
— Дмиртий Валерьевич, могу я кое-что спросить? — задумчиво хмурится Ангелина, стойко выдерживая чужой взгляд.
— Раз начала – спрашивай.
— Я, по-вашему, стою всех долгов Абрамова?
Ратманов удивляется, не ожидая такого вопроса.
— Ты – нет. Скажем, это не твоя цена, а его.
— И всё-таки вы сделали это осознанно.
— Разумеется, осознанно. Кто, по-твоему, станет заключать безвыгодные сделки?
— Вы можете ответить прямо? — Ангелина не должна говорить в таком тоне со своим начальником, но Ратманов ходит вокруг да около, как будто ждёт какого-то конкретного вопроса.
— Это довольно личная причина, — как-то игриво отвечает он, усмехаясь. — Я не собирался покупать тебя. Скажем, немного перестарался. Но тебе ведь хорошо работается здесь?
— Вы спрашивали об этом примерно сотню раз за последнюю неделю.
— И ты примерно сотню раз отвечала мне «да», — напоминает Дмитрий. — В таком случае не вижу смысла в твоих вопросах. Ищешь злой умысел? Его нет, придётся с этим смириться. Я искренен в своих намерениях заполучить тебя в качестве партнёрши. Девушки, женщины, гёрлфренд, Augensternchen, — немецкое обращение непривычно режет слух, но Ангелина не горит желанием спрашивать, что это значит. — Если хочешь, гражданской жены.