— Не хочу. Благодарю.
— Обидно, зато честно. И всё-таки я был бы не против, если бы ты время от времени шла мне навстречу.
— Кажется, я уже пошла вам навстречу.
— И то верно, — задумчиво звучит в ответ. Чужой взгляд скользит по Ангелине от самой макушки, как будто изучая, задерживается на босых ногах. — Купи себе тапочки, пол хоть и с подогревом, но... — он наклоняет голову вбок, выгибая бровь, а Ангелина поспешно отходит к шкафу. — Что это такое?
— Позвольте мне переодеться.
— Это то, о чём я думаю?
— Дмитрий Валерьевич, — Ангелина кидает на него укоризненный взгляд.
— Покажешь?
— Вам пора.
— Я понял, не сегодня. Позже, да? Может, завтра. Может, нет, — буднично предлагает Ратманов, пятясь спиной к двери, пока экономка сверлит его взглядом. — Сколько всего скрывает эта одежда, — игриво тянет он, щурясь.
— Сделать вам кофе?
— Ты нарочно избегаешь моих вопросов, я понял, Ангелина. Но мы к этому, — он указывает пальцем на ноги экономки, — ещё вернемся. И нет, никакого кофе, — отрезает Дмитрий. — Мы ведь едем завтракать.
Ангелина обреченно вздыхает, когда дверь в комнату закрывается. Завтрак – это ведь совсем не страшно и быстро закончится. Да?
*****
Ратманов вёл машину сам, а потому, когда они остановились у забегаловки, Ангелина кинула на начальника неуверенный взгляд. Она не задаёт вопросов, не высказывает мыслей по этому поводу, покорно ждёт, пока ей скажут хоть что-нибудь, и Дмитрий говорит:
— У тебя такое лицо... Мы не будем здесь завтракать, можешь расслабиться.
Ангелина действительно расслабляется. Не то чтобы она против забегаловок, но всё-таки ей по душе более цивилизованные места, в которых нет километровых очередей. Где на весь зал не воняет маслом, под столы не прилеплены жвачки, где спокойная и уютная обстановка, вежливые официанты, профессиональные повара. Она не привередливая. Может, совсем немного. Дмитрий Валерьевич сам, должно быть, такой.
— Марина как-то призналась, что пару раз делала у них для меня заказы. Нигде я не ел настолько жирных и солёных мясных подушечек. У людей, работающих здесь, талант портить еду.
Ангелина непонимающе хмурится:
— Мясные подушечки?
— Курица в панировке.
— Вы говорите о наггетсах?
— Это по-молодежному. Моя мать всю жизнь называет это «мясные подушечки».
Ангелина отворачивается к окну, пытаясь сдержать рвущийся наружу смешок.
— Говорите так, как будто вам не тридцать девять, а все семьдесят.
— Сколько тебе самой? Двадцать пять?
— Двадцать семь.
— В двадцать семь я крайне редко мог позволить себе рестораны. Ел дома, в кафе по скидкам, знал, где есть бизнес-ланч. Стоял в очередях в макдональдсе и здесь. Слава богу, что теперь я могу позволить себе более презентабельные места, — он усмехается, кидая взгляд на экономку, которая расслабляется, абсолютно согласная с тем, что слава богу, они не будут завтракать здесь. — Поэтому мы быстренько купим Марине перекусить, чтобы она не отвлекалась от работы.
Ангелина искренне рада, что Дмитрий Валерьевич не лишён чувства юмора, но когда они оказываются в офисе и тот ставит перед Мариной пакет с контейнерами, то секретарь мучительно медленно, с нескрываемым отвращением растягивает губы в благодарной улыбке. Она не оценила презент.
Марина крайне скептическим взглядом окидывает пакет с едой и начальника, не стесняясь своей реакции.
— Я осознала свою ошибку, Дмитрий Валерьевич, — без доли раскаяния говорит та.
— Я очень рад, Марина Викторовна. Меня сегодня не будет, есть что-то срочное на подпись?
Кузнецова шарится в бумагах, но качает головой, сообщая, что всё может подождать до завтра.
— Отлично, не хотелось бы задерживать свидание.
— Свидание? — секретарь вскидывает удивленный взгляд на Ангелину, которая тут же хмурится, и в её голосе столько негодования, когда она непонимающе спрашивает:
— Дмитрий Валерьевич?
— Я сказал «свидание»? — тот как будто действительно не понимает. — Завтрак. Обычный завтрак.
— Конечно, — не верит Марина. — Приятного вам обычного завтрака.
Ратманов хлопает по контейнеру с наггетсами, саркастично улыбаясь:
— И тебе.
— Я этого не забуду, — угрожающе приветливо улыбается та в ответ. Должно быть, и правда не забудет, но Ангелину удивляет не это, а их рабочие отношения. Даже с секретарём Ратманов общается как со старым другом, Марина не боится его, не стесняется быть саркастичной, наигранно благодарной.
Ангелина в очень редких случаях может позволить себе подобное отношение к своему начальнику, но Дмитрий как будто сам напрашивается на неформальное общение. Даже не напрашивается. Он как будто такой и есть: ему просто-напросто комфортно быть в близких отношениях с теми, с кем он работает не первый год. Даже Ангелине с ним изначально было легко, она и не замечала. Дмитрий Валерьевич намного проще, чем кажется на первый взгляд. И абсолютно бесцеремонный, когда дело касается его экономки. Стоит Ангелине за завтраком достать часы из кармана, Дмитрий осторожно, но настойчиво забирает те и прячет в карман пальто, никак не аргументируя.