— У тебя с ней конфликт, — констатирует Дмитрий. Ангелина всем своим существом ощущает, что разговор будет малоприятным, ей вообще не хочется в нем участвовать. Она занимает руки, готовя себе листовой чай, лишь бы не видеть, как на неё смотрят: с болью, презрением и даже страхом.
— А у вас не было бы конфликта с человеком, который поставил вас на колени?
Дмитрий Валерьевич удивленно смотрит на экономку, но обращается по-прежнему к Дарьи:
— В буквальном или переносном смысле?
— Позвольте объяснить, — встревает Ангелина.
— Нет.
— В буквальном, — продолжает Дарья.
— На то была причина?
По лицу видно, что девушка не хочет в этом признаваться, но врать было бы глупо.
— Была.
— Значит, ты сама создала конфликт, разве нет?
— Конечно я создала конфликт! Она сказала, что спит с тобой, что, по-твоему, мне остаётся делать? Ты говорил, что всё будет нормально, что ничего с её приходом не изменится, так почему теперь она занимает моё место?
— У неё своё место, у тебя своё, никто ничего не занимает.
Дарья обиженно смотрит на Ратманова, мужчина говорит с ней спокойно, размеренно, правда, даже Ангелина понимает, что его спокойствие делу не поможет. Это, считай, равнодушие. А равнодушие хуже самой ненависти.
— Да, спасибо, Дмитрий Валерьевич, что в очередной раз напомнили мне о том, кто я такая, — говорит она севшим голосом.
Девушка уходит с кухни, а Ангелина провожает её хмурым взглядом. Ничего не может с собой поделать: жалеет, пропускает чужую обиду через себя, невольно думает о собственном прошлом. И её изменившееся настроение не остаётся незамеченным.
— Ты же видишь, я не строг с ней. Думаешь, я не прав? У тебя на лице написано, что ты со мной не согласна.
— Вы действительно не строги с ней, — а что ещё она может сказать? Не станет ведь она учить Ратманова жизни.
— Но?
— Она этого не поймёт.
— Я знаю, что она привязалась ко мне, но мне придётся разбить ей сердце. Ты меня за это осуждаешь.
— Вовсе нет.
— Это не вопрос, — уверенно, даже немного грубо звучит в ответ. — Я же не дурак, Ангелина. Тебе жаль её, и это проблема для меня, не так ли?
— Я не осуждаю вас за ваш выбор, Дмитрий Валерьевич. Всего лишь понимаю, каково ей. Вижу, что она делает не так, знаю, как это исправить, но, вероятно, это не нужно ни ей, ни вам.
— Она такая проблемная, — вздыхает мужчина.
— Она просто вам больше не интересена.
— Осуждаешь, — констатирует Ратманов. Ангелина не отвечает. Она молча делает чай, застегивает пуговицу пиджака и забирает чашку.
— Я дам вам знать, когда ужин будет готов.
Ратманов явно недоволен тем, что экономка оставляет его одного, но Ангелина имеет полное право уйти. Да, её главная работа заботиться о комфорте своего начальника, её работа – угождать.
Но раз её не остановили, значит, Дмитрий Валерьевич не имеет ничего против. Может, ему тоже необходимо побыть наедине со своими мыслями и подумать, и вряд ли тот станет думать о девочке, которой Ангелина понесла чай. Вряд ли Дмитрий задастся вопросом, как исправить ситуацию, все его мысли сейчас об одном.
Ангелина коротко стучится и заходит в комнату без разрешения. Она ничего не говорит, только кидает взгляд на девушку, закутанную в одеяло как в кокон, оставляет чай на прикроватном столике и закрывает в спальне окно. Она уходит так же молча, как и пришла, не пытается приободрить Дарью, дать ей какой-то совет, это всё равно не поможет. Ангелина не тот человек, которого она хочет видеть или слышать. Прежде чем закрыть дверь, экономка слышит тихий всхлип и на секунду даже замирает на пороге, проводя невеселые параллели. Да, Дарья – не она. Может быть, ей будет легче, может, ещё тяжелее, но как бы то ни было, девочке придётся это пережить. Её первая большая любовь, к сожалению, случилась не с кем-то там, а со взрослым, состоятельным мужчиной, которого подобного рода чувства не очень-то интересуют.
Дарья ничего не умеет, вряд ли она хоть на одну треть так же образована, как Дмитрий Валерьевич. Разумеется, им не о чем поговорить, но если бы только Дарья захотела измениться, всё было бы по-другому. Для неё, не для Ратманова. Тот выбрал, определился, даже если не признаётся, но будет добиваться экономку не только из желания заполучить себе человека, но и из принципа. Его амбиции давят и на Ангелину, его уверенность, настойчивость, изворотливость.