— Пока заботишься о чувствах людей тебе подобных, — его голос звучит спокойно и тихо, совсем не тянет на тот деловой тон, которым он говорил ещё с минуту назад, — не забывай думать и о своём будущем тоже. О том, как именно ты хочешь его провести: навсегда один на один с работой или с кем-то, — он вскидывает брови, явно намекая на себя, — кто может дать тебе всё, что захочешь.
Ангелина остаётся одна посреди коридора, затопленная чувствами, охваченная бесконечным ворохом мыслей, непривычно взбудораженная, потревоженная. Ей отчего-то страшно принимать решения, хотя всегда казалось, что она готов к чему-то подобному.
Ангелина не отрицала возможных отношений с кем бы то ни было, не ставила на себе крест, но не думала... Совсем не думала, а вернее говоря, совсем забыла, что она всё ещё человек. Что тоже может бояться, что сердце может трепетать от страха, руки – дрожать от неизвестности.
Забыла, что умеет чувствовать... Что симпатия сопровождается эмоциями, которые то и дело лезут на лицо: ужас от осознания, неуверенность, даже смущение из-за чужого поведения. Она горит. Ангелина обречённо смотрит на дрожащую, поцелованную руку. И как она только могла забыть, что тоже умеет чувствовать?
VI. На коротком поводке
«Ни различие взглядов, ни разница в возрасте, ни что-либо другое не может быть причиной разрыва в любви. Ничто – кроме её отсутствия».
— Честно признаться, Дмитрий Валерьевич, — ровным голосом говорит Ангелина, оставляя утреннюю чашку кофе на столе начальника, — от вас я ожидала чего угодно, но не этого.
С поездки в магазин с целью обновления интерьера кабинета прошло больше недели, потому, вчерашним вечером вернувшись в комнату, Ангелина не ожидала увидеть тот самый ковёр, который советовала Ратманову. Экономку, выходит, специально вытащили с собой в офис на весь день, где Марина как будто нарочно несколько раз вспоминала «свидание», и Ангелина не спешила её исправить. Она вообще не вмешивается в чужие разговоры. Секретарь запомнила эту установку, а все из-за Ратманова, который воспринимал слова об обычном-завтраке-свидании с экономкой как должное, абсолютно не смущаясь подобной формулировки.
Чувства у Ангелины были неоднозначными тогда и тем более после увиденного: она так и замерла на пороге, держась за дверную ручку и глупо пялясь на огромный серый ковёр, который теперь занимает половину спальни. За непониманием следовала благодарность, осознание непрактичности такого подарка и совершенно глупая, необоснованная и даже неожиданная улыбка, которая была старательно подавлена. Она старалась не обращать внимания, пытался сделать то же самое, что делает Дмитрий Валерьевич – принять презент как должное.
Ангелина не должна принимать подобные подношения близко к сердцу, она была обязана проигнорировать, смириться, отблагодарить – максимум. И точно не должна была сегодняшним утром сидеть на постели, свесив ноги с кровати, погружая их в мягкий ворс. Она подала кофе на пять минут позже привычного времени, а этого никто и не заметил.
— Ты, насколько я помню, не планируешь переселяться в мою спальню, так что это тебе вместо тапочек, которые ты так и не удосужилась приобрести, — заявляет Ратманов, вчитываясь в бумаги.
— Ваш подарок крайне неудобен, непрактичен, это дополнительная работа прислуге. Очень сложно убирать пыль под кроватью.
— Не нравится? — Дмитрий вскидывает на экономку хмурый, даже какой-то обеспокоенный взгляд. Ковёр огромный, длинный ворс тяжело вычищать, Агафья будет ворчать, когда узнает об изменениях в комнате экономки, но...
— Нравится.
— Можем сделать вид, что это моя благодарность за отсортированные книги, — Дмитрий отпивает кофе. — Кстати, очень удобно. Отличная работа. Хочу, чтобы ты сделала то же самое с этими ящиками, — он хлопает ладонью по ящику стола. — Разберёшь документы, оригиналы в одно место, копии – в другое. Не думаю, что мне стоит тебе что-то объяснять, уверен, ты и без меня справишься.
Ангелина не хочет в этом признаваться даже самой себе, но ей льстит то, что только её Дмитрий Валерьевич допускает к документам. Только ей разрешено находиться в кабинете в отсутствие начальника – это подкупает.
— Вы правда не боитесь доверять мне такие важные вещи? — интересуется Ангелина, сидя на корточках и уже вытащив кипу криво сложенных бумаг из самого нижнего ящика. Дмитрий Валерьевичтем временем что-то печатает в ноутбуке, в его работу экономка никогда не лезет, даже из интереса.