Ангелина не сопротивляется нежности в чужих глазах, изучающих её, не сопротивляется поцелуям в уголки губ, скулы и пальцы, которыми она только что играла для Ратманова. Она много думает, жалея, что Дмитрий не увидел того, что увидела она. Тот бы решил... проблему.
Выводы неутешительны. Дарьи стоит уехать. Дмитрий Валерьевич прав, как и всегда, Ангелина не сможет с ним, пока в доме есть ходячее напоминание о чужом прошлом. Пока в доме есть та, которую разбили ради неё. Ангелина прячет взгляд, когда ей снова хотят заглянуть в глаза, но Ратманов хватает пальцами за подбородок, не позволяет отвернуться. Переворачивает душу вверх дном, ядом проникает под кожу, нейтрализует барьеры, уничтожает все препятствия и сносит стены ураганом. Есть ли смысл злиться? Ангелине тоже интересно узнать, что там у человека внутри. С таким-то взглядом. Сдаётся? Нет. Просто вместо двух шагов назад делает один навстречу, прощупывает почву. Вроде, твёрдая. Вроде, может устоять. Хотя по ощущениям она только и делает, что бесконечно тонет.
*****
Удивительно, но Ангелина жила спокойно все следующие несколько недель. Никаких подарков она не возвращала, новые условия её работы были оговорены в адекватной обстановке, решено: теперь она имеет полное право отказаться от поездки в магазин или офис. Правда, экономка этого так и не делает. Исправно выполняет поручения-просьбы, даже самые абсурдные, несмотря на то, что понимает: Дмитрий Валерьевич хочет услышать её «нет». Он ждёт, пока Ангелина откажет хоть в чём-то, хотя с другой стороны, радуется как мальчишка, когда экономка покорно соглашается помочь.
— Ты за это ни копейки не получишь, — напоминал Дмитрий, на что Ангелина спокойно кивала:
— Я понимаю, Дмитрий Валерьевич. Мне не сложно.
Ратманов щурился, веселился, благо, не переходил черту и не доводил ситуацию до абсурда. В благодарность заваливал экономку рубашками, которые Ангелина теперь могла менять по три раза на дню. Большая часть презентов так и оставалась лежать нераспечатанной, а Ратманову надоели такие мелочи. Он купил лампу. Ангелина долго непонимающе смотрела на коробку, по которой Дмитрий похлопал рукой, объясняя, что это всё исключительно в благих целях – больше света в комнате.
Ангелина не спорила. Светильник со стеклянным абажуром, отбрасывающим как будто кристальные блики на стены, установила тем же вечером, чтобы не расстраивать человека. Смотрится красиво, но об этом Ангелина на всякий случай молчит. Дмитрий Валерьевич не постесняется натыкать в чужую комнату всего да побольше. Может, он наоборот рассчитывает на комплименты своему вкусу, которых Ангелина старательно избегает. Один поцелуй для экономки ничего не значит. Два – тоже. Третий уже начинает казаться странной закономерностью. Ангелину снова целовали внезапно, схватив в коридоре у самой двери в спальню.
— Я дождусь от тебя хоть одного приятного слова? — горячо шептал Дмитрий Валерьевич, ведя ладонями по предплечьям, а Ангелина смотрела ему в глаза, пыталась найти там намёк на совесть. Не нашла. Но и отталкивать не стала, ждала, хмуро наблюдала – как будто не подпускала ближе. А Ратманов только вернулся с работы, всё-таки не выдержал. Поймал. — Скажи, что ты хочешь? — ласково просил Дмитрий. — Одежда – не то, украшения – ты их тоже не носишь. Из всего подаренного мной тебе понравился какой-то ковёр, который я вообще купил сдуру. Думал, ты разозлишься.
— Дмитрий Валерьевич, — хмурился девушка, — я и сама могу всё это себе купить. Ангелина не хотела никого обижать, но и Ратманов ведь далеко не нежная девочка. На экономку тогда смотрели задумчиво, с внезапным пониманием, а потом целовали. Не настойчиво, всего лишь сминая губы своими, как будто устало, вымотано и даже лениво. И все эти поцелуи такие разные: то внезапные, то яростные, то напоминают водную гладь – спокойные. Умиротворяющие?
Ангелине очень не нравилось это слово. Её умиротворяет готовка, личные дела, игра на фортепиано, но никак не поцелуи в коридоре с собственным начальником. Может, немного, буквально самую малость Ангелине понравился последний. Об этом всё равно никто не узнает. Презенты после случившегося внезапно прекратились, как прекратились и некоторые бессмысленные просьбы, от которых иной раз у экономки дергался глаз. Ангелина в какой-то момент решила, что всё-таки обидела человека, искренне удивилась тому, что вообще смогла, ведь Ратманов не держит обиду по пустякам.
И оказалась права на его счёт, когда однажды вечером, вернувшись в спальню, обнаружила на постели несколько пустых нотных тетрадей. Ратманов не обижался. «Менял тактику». И менял успешно.