Ангелина впервые не стала сдерживать улыбку, даже посмеялась находчивости. Она бы действительно никогда не купила себе этого сама, не додумалась. С тех пор её не заваливали бессмысленными безделушками, от которых уже ломился шкаф. Зато время от времени экономка получала презенты, которые можно было объяснить только одним: за Ангелиной ухаживали. Как умели, учитывали её вкусы, предпочтения, о которых узнавали вскользь. О многом Ангелина рассказала сама ещё в первый совместный обед, который плавно перетёк в ужин.
На второй её не звали, у Дмитрия завал на работе. Марина иногда передаёт экономки привет. Дарья же стала тенью. Что странно, она не бегает за Ратмановым, который, по всей видимости, уже высказался по поводу нахождения Дарьи в этом доме. Девочка следует по пятам экономки, как будто пытается понять, найти причину тому, что её променяли на другую. Причин нет, есть факт: Дмитрий Валерьевич не рассматривал Дарью как свою партнёршу. С Ангелиной же ситуация иная, та уверена, что Дмитрий Валерьевич знал о ней и до того, как экономка оказалась у него. Откуда и почему – вопросы, которые так и остались незаданными, потому что Ангелина не уверена в том, что хочет знать на них ответы. Её многое смущает. Знания о её прошлом, редкие реплики о былом несдержанном темпераменте, об увлечении музыкой, о периоде бунтарства в подростковые годы. Информация поступает крупицами, но Ангелине хватает и некоторых незначительных фраз, чтобы понять: о ней знают намного больше, чем показывают.
Ратманов боится спугнуть, может, не уверен, что стоит выдавать всё как на духу. Быть откровенным и искренним вообще не в стиле этого человека, все мысли и чувства тот хранит за семью печатями. Ангелина – тоже. Она отвыкла делиться личным, и между ними такая пропасть, которую, кажется, не преодолеть ни в жизнь. И в то же время Ангелина видит разницу в своём отношении, разницу и в отношении Дмитрия к ней. Ещё в первый день её пытались запугать, может, показывали, кто в доме хозяин, по привычке обозначали территорию. Сейчас же их общение не ограничивается дежурными фразами: «Да, Дмитрий Валерьевич», «Нет, Дмитрий Валерьевич», «Как вам будет угодно, Дмитрий Валерьевич».
Ангелина не скупится на эмоции, не брезгует высказывать недовольство, если ей не нравится, что начальник игнорирует давно остывший ужин, засиживаясь за работой до поздней ночи. Экономка не без удовольствия указывает на то, что одним кофе сыт не будешь, что вообще от такого количества кофеина можно скоропостижно скончаться. Дмитрий Валерьевич смотрит на неё со скептицизмом, иногда улыбается, иногда ведёт себя как капризный мальчишка, не желающий спускаться к столу и требуя принести ужин в кабинет. Ангелину устраивает и такой расклад событий. Между ними нет неловкости, если не считать те моменты, когда Ратманов оказывается слишком близко. Когда пытается говорить о личном или нарушает чужое пространство.
Ангелина в какой-то момент забывает о том, что происходящее – никакая не норма в рабочих отношениях. Ей об этом любезно напоминает удивленный взгляд Агафьи, которая убирала кабинет, а Ратманов не постеснялся: привычно остановился позади задумавшейся о своём экономкой, едва заметно повёл носом в волосах, а затем и ниже, по шее до самого ворота, угадывал один из бесчисленных ароматов. Ангелина привыкла. Дмитрий Валерьевич не раз высказывался о её запахе, о шампунях и гелях для душа, которые экономка выбирает. Всё это почему-то казалось нормальным, обыденным для неё, пока Агафья не уставилась на Ангелину во все глаза. Та даже не сразу поняла, чем вызвана такая реакция домработницы, нахмурилась, лишь потом до неё дошло, что о таком своеобразном отношении её начальника не знает ни одна живая душа. Не считая Дарьи. Ангелина понимала, что девушка страдает, но зачем мучает себя – непонятно. Точнее, не было, пока однажды она не появилась на кухне и не заявила:
— Научи меня быть такой, как ты.
Она так долго вынашивала эту идею, чтобы в ответ получить недоуменный взгляд экономки.
— Ты сама говорила, что он тебе не нужен, — не сдавался Дарья. Она была воодушевлена своей идеей, может, просто цепляласьза последнюю надежду. — Тебе не нужен, мне – да. Ты же видишь, он больше не уделяет мне внимания, хочет от меня избавиться, но ты ведь нет? Я – твой единственный шанс. Он оставит тебя в покое, разве ты не хочешь этого?
Ангелину ни капли не смутил ни вопрос, ни уверенный взгляд девочки, как будто та действительно верила во всё сказанное ей же. Ситуация становится комичной: Ангелина и сама не знает, как быть такой, как она. Это годы практики, работы на износ, в убыток себе. Ей стольким пришлось пожертвовать, чтобы добиться уважения в своих кругах, столько всего пришлось пережить.