К сожалению, ненадолго. Миндальничать мне тут будет некогда. Чуть зазеваюсь, и все, амба. Это вам не залетные грабители с Пустошей, ржавыми обрезами вооруженные. Тут с оружием все в порядке: возле одного из засадников раскорячился на широко расставленных сошках РПК с «банкой» на семьдесят пять патронов, у оставшихся двоих – обычные модернизированные «семьдесят четвертые» в черном пластике, зато с простенькими, но надежными коллиматорами «Нить». В общем, последние сомнения рассеиваются. Это точно не случайные грибники, да и не сезон пока для грибов…
– Слышь, Темыч, а они точно в Гусево пошли? – театральным шепотом обращается один из автоматчиков к широкоплечему молодому мужику, лежащему возле «ручника» и лениво жующему травинку.
– Точно, – явно нехотя отвечает тот. – Не мороси, Груша, тут, кроме Гусево, в этой стороне и нету ни фига. А пошли они точно в эту сторону, тут я ошибиться не мог.
– А чего мы за ними в деревню не пошли? Сидим тут как идиоты, – подключился к разговору третий.
– Ага, идиоты, – хмыкает в ответ Шлыков. – А там бы как, типа, шибко умные, между домов с ними в казаки-разбойники играли. С боевыми патронами. Ты, Сергуня, если не соображаешь в чем-то, так лучше помалкивай. Авось за умного сойдешь. Сильно хочется в страйкбол боевыми патронами поиграть в условиях деревенской застройки? Совсем дурак и жить не хочешь? А здесь – красота. Дорога одна, подпускаем на минимальную и давим, как клопов. Я этого мужика, что с ними пришел, на себя возьму. Уж больно у него взгляд недобрый, волчий. Но какой бы волчара ни был, семи десятков патронов даже ему хватит. А вы щенков перестреляете. Они совсем зеленые еще, а у вас оптика. Справитесь. Да и я, как старшего завалю, вам огоньком подсоблю… Главное, постарайтесь девчонку не зацепить и живой взять.
– Да на кой она тебе? – пожимает плечами тот, кого обозвали Грушей.
– Совсем тупой? – изумляется Шлыков. – Ты ее видел? Да за такую можно реально кучу денег выручить – мешок потом тащить упреешь. Ну, понятно, не тут, места знать нужно… А уж если она еще девка… У-у-у, тогда вообще!
– Э-э-э, стоп, Тема, дальше даже слушать не хочу, – выставил Груша перед собой раскрытые ладони. – Ты ничего не говорил, а мы тебя не слышали. За работорговлю у нас, как за каннибализм, – петля с ходу. Даже за убийство сначала суд, а там – по приговору. А вот за такое… И заморачиваться не будут, вздернут на ближайшем фонаре. Ну или на суку, тут без разницы. Так что нам вот эти твои делишки без интереса в принципе. Я на свежем ветерке болтаться в петле не хочу.
Нет, ну ты погляди, какой принципиальный, а! Вот взять и пристрелить на пустынной лесной дороге пятерых ничего ему не сделавших людей – это он запросто. А про работорговлю и слышать ничего не желает. Скажите на милость! С железными принципами человек! Вот только заблаговременно досланный в патронник патрон и уже опустившийся на одну позицию вниз предохранитель автомата подсказывают мне, что не того ты, мужик, опасаешься. Совсем не того. Не висеть тебе в петле, суча ножками и пачкая штаны содержимым мочевого пузыря и кишечника. Умрешь ты намного быстрее. Зато прямо сейчас. Но первая очередь – не тебе. Есть в вашей стайке крыса куда опаснее. Вот с нее-то мы и начнем.
Оранжевая прицельная марка коллиматора ложится на спину ничего не подозревающего Артема Сергеевича Шлыкова, год рождения одна тысяча девятьсот девяносто третий, год смерти – две тысячи двадцать четвертый. Мог бы и дату назвать, да что-то в числах запутался немного. Какое сегодня мая, двадцать девятое? Или уже тридцатое? А, ему оно теперь совершенно не важно!
Яркая точка замерла точно между лопаток, палец легко выбрал и без того короткий свободный ход спускового крючка. Нет, явно не самым бесталанным разведчиком был в свое время контрактник Шлыков, чуйка у него имелась. В последний миг он, будто почувствовав что-то, попытался, изогнувшись всем телом, перевернуться на спину, и даже пистолет из кобуры на бедре почти достал. Но поздно. Приклад вдавила в плечо отдача, запульсировало под пальцами цевье, хлестнула по листве кустов короткая очередь горячих стальных гильз. А слегка выгоревшая ткань пограничного камуфляжа встала на мгновение дыбом и обвисла рваными лохмотьями, стремительно потемнела, впитывая густую кровь из многочисленных ран. Минус один. Ослабив давление на спуск, переношу прицельную марку на вторую спину. Третьего, успевшего сообразить, что все пошло не по плану, и развернуться ко мне лицом, бью короткой очередью уже в грудь, круша в бакелитовую щепу автоматные магазины в карманах разгрузочного жилета. Минус два, минус три. Все, закончили!