Прежде чем подняться, некоторое время прислушиваюсь. Не, тихо вроде. Да и сомневаюсь я, что тут сидели настолько параноики, что стали бы готовить еще одну, запасную, засаду на случай, если основную кто-то обнаружит и нахлобучит. Тут готовились к не сильно сложному «тиру» с живыми мишенями. Вот только просчитались маленько.
Поднимаюсь на ноги и осматриваю себя, насколько это возможно без крупного зеркала. Да-а-а, красавец! И ведь месяц назад это был совершенно новый маскхалат… А теперь что? Впрочем, грязь можно отстирать, прорехи – заштопать или даже заплату поставить, в самом крайнем случае – новый купить, а этот – в «подменку» или вообще на выброс. С собственной кровью и пулевыми и осколочными ранениями так легко не выйдет. Да и жизнь новую не прикупить ни за какие деньги. Так что, будем считать, легко отделался.
Откуда-то слева негромко треснула под весом высохшая деревяшка. Вроде и тихий звук, а отчетливый. Тело действует само, исключительно на рефлексах: разворот и переход на колено, кувырок через плечо, ствол автомата – в сторону источника звука… И в самое последнее мгновение останавливаю движение указательного пальца, уже начавшего выбирать спуск. Потому что успеваю понять: рожа, приближенная линзой коллиматора, мне слишком уж знакома. Растерянная рожа малолетнего дурачка, еще не сообразившего, что вот прямо сейчас у него второй день рождения.
– Ваня, мать твою с ратуши! Ты всегда такой дебил или исключительно по четвергам?! Я вам что сказал? Лежать там, в травке, и даже дышать через раз, чтобы внимания лишнего не привлекать! Ты тут что забыл, а?!
До пацана, похоже, только сейчас дошло, чем все могло закончиться. Глаза распахнулись, уши покраснели, да и колени прослабли ощутимо, даже со стороны заметно. Кстати, не трус. Мне как-то сразу вспомнилась древняя байка про то, как сам Александр Македонский воинов набирал. Мол, внезапно доставал меч и приставлял к шее кандидата. Одни бледнели, вторые – краснели. И брал в свои фаланги Саша Филиппович исключительно вторых.
– Повторяю вопрос, – не сбавляю темпа я: уж раз начал воспитательный процесс, так нужно дело до конца доводить. – Какого черта ты тут забыл?!
– Я думал… Я только помочь хотел… Сан Саныч, вас не было долго, вот я и… А потом стрельба началась. Ну, я понял, что все, не успел, и решил…
– И решил сдохнуть, благо денек сегодня теплый и погода подходящая! – рявкнул на него я. – Да ты вообще жив сейчас чисто случайно! Я на три сотни метров вокруг вообще ничего дружественного не ожидал и палить готов был на любой шорох!
– Простите, – совсем беспомощно протянул он, опустив голову.
Теленок мокроносый, блин! Нет, ну и как вот с такими? Я ему чуть головенку бестолковую не прострелил, а он: «Я больше не бу-у-у-уду!» Что мне с этим детсадом делать?
– Бог простит, – отмахиваюсь я. – Пошли, коль уж тут, поможешь трофеи собрать.
Ручной пулемет нам самим особо не нужен, так что спокойно отправим его на продажу, как и оба автомата, у гавриков моих «калаши» значительно свежее. Вот прицельчики мы у них для своих нужд позаимствуем, лишними не будут. Они, правда, на батареях, не то что «Триджикон» мой, но уж если эти аники-воины где-то элементами питания разжились, то и мы найдем. Опять же, ведь не год нам в Ебург добираться, возможно, заряда батарей на наш поход вполне хватит.
Испытание под названием «досмотр тела» Иван выдержал с честью. Нет, позеленел, конечно, малость, особенно когда до содержимого карманов и подсумков на разгрузках дело дошло. Даже икнул несколько раз характерно, но завтрак внутри удержал, молодец.
– Теперь одежда и обувь.
– Чего? – не понял меня в первый момент он.
– Шмотье, говорю, с них тоже снимай. Все, что пулями не порвало и кровищей не залило.
– Зачем?
Нет, точно, на полном серьезе не понимает, по глазам вижу, по выражению лица.
– Сына, мать твою! Очнись! Мы больше не на вашей базе, мы даже не в Никольске, чтоб его… Никаких складов у нас за спиной больше нет. Мы сейчас в полной «автономке» и на полном самообеспечении. И шуровать нам в таком режиме черт знает сколько и черт знает куда! Платить за все и всех будет кто? И чем?