Ага, вот теперь, похоже, уяснил, но идея снимать штаны и берцы с покойников ему явно не по нраву. Впрочем, прямо скажу: его мнение меня сейчас вообще не интересует. Ишь, брезгливый какой… Не разувал ты, сынок, налетчиков с Пустошей, что не первый день, а то и не первую неделю по лесам куролесили. Вот где духан был – птицы на лету падали. И то ничего. В ручейке проточной ледяной водичкой и пучками прошлогодней травы отмыл, слегка по дороге просушил на солнышке и вполне нормально продал. А на вырученные, пусть и небольшие, деньги жратвы и патронов себе купил. Первой необходимости предметы в наше время.
Собранное с трупов барахло увязали в крупный кособокий узел, вместо мешка использовав старую плащ-палатку с разлохматившимися краями, выгоревшую на солнце. На ней с комфортом лежал, нас ожидая, ныне покойный Артем Шлык, а когда недоброе почуял, очень удачно скатился, на брезент всего несколько крупных капель крови попало.
– Эй, на полянке! – громко свистнув, прокричал я. – А ну-ка, ноги в руки и бегом к нам. Вечер все ближе, а нам еще топать и топать!
– И куда теперь? – переводя дыхание, спросил прибежавший первым Миша. – Назад, в Мантурово?
– Вот с этим? – Я скептически заломил бровь, кивнув сначала на здоровенный узел барахла в руках Ивана, а потом приподняв и слегка встряхнув в руке «букет» стволов, ремни которых сжимал в кулаке. – Ну-ну, чтоб у нас там еще какие-нибудь кровники объявились, вещички своих родственников или друзей опознавшие?
– Но ведь Селиванов сказал…
– Селиванов высказал мнение руководства ополчения, а не всего населения Мантурово. И только по поводу гражданина Шлыкова. А тут еще двое нарисовались, фиг сотрешь. Так что нечего судьбу дро… – Я вовремя опомнился, бросив короткий взгляд на Яну. – Кхм… испытывать.
– Тогда какие планы? – сделав вид, что ничего не заметила, интересуется та.
– Уходим километров на восемь-десять, находим подходящее местечко, ужинаем, ночуем… А завтра поутру в обход Мантурово двигаемся в сторону Шарьи. Там тракт оживленный, попробуем поймать какую-нибудь попутку. Повезет, так до самого Кирова. Благо заплатить есть чем… Да, и еще…
Обвожу взглядом компанию своих работодателей, вмиг притихшую, явно отреагировавшую на похолодевший тон последней моей фразы.
– Послушайте-ка старого меня. Всем объявляю «минус один зашибись», а тебе, – не выдержав моего тяжелого взгляда, Иван будто в землю врастает, – еще и выговор. Пока – устный. Следующий будет с занесением. Сразу в грудную клетку. Уяснил?
– А нам за что? – ляпнул и, по лицу вижу, тут же об этом пожалел Миша.
– За то, что были рядом, все видели, но товарища от глупого поступка не удержали. Запомните, ребятки: мы тут сами по себе, друг о друге не позаботимся – так и пропадем ни за грош. Короче, еще раз – и больше вообще ни разу. Все ясно?
Вся честная компания понуро согласно мотает гривами.
– Сан Саныч, а сколько вам лет? – интересуется вдруг ни с того ни с сего Янка.
– Много, золотце, старый я уже. Целых сорок три.
– И правда, старый, – на полном серьезе, чуть подумав, высказывается она в пространство, словно ни к кому не обращаясь.
Блин, а вот сейчас обидно было! Я-то просто пошутить хотел… А она шутку явно не поняла. Впрочем, сколько ей? Семнадцать? Да у нее, наверное, мама, а то и отец меня моложе. Для нее я и правда древний мамонт.
– Так, ладно, отставить разговоры на отвлеченные темы. Разбираем трофеи, узел со шмотьем так Иван и тащит, в наказание… И – пошли отсюда. Нам до темноты отсюда километров на десять лучше уйти. Переночуем, а утром к «железке» пойдем в сторону Шарьи, попутный транспорт ловить. Чего попусту ноги стаптывать?
– А как же эти? – удивленно смотрит на меня Иван, кивая в сторону кустов, в которых остались три уже начавших остывать тела.
– И что «эти»? – интересуюсь в ответ я. – Очень хочется три ямы среди корней ножом да голыми руками копать? Лопаты-то нету… Тут зверье и без нас позаботится.
– Как-то неправильно, – с сомнением смотрит на меня ясными васильковыми глазами Яна. – Все-таки люди были…
– Вот кому за них заступаться, да только не тебе, красавица. – Спор надо заканчивать, а потому я просто решаю расставить все точки над «е». – Меня с пацанами они просто пристрелить хотели. А вот тебя – продать. Ты, кстати, как, с мужчиной спала уже?
Ох как глаза сверкнули! Могла бы – дыру б во мне сейчас взглядом прожгла, сквозную, дымящуюся. А вот уши и щеки – покраснели. Похоже, угадал покойный Артем Сергеевич.