– Зачем же ударяться в крайности? – Если не точно такие же, то уж как минимум очень похожие переговоры мне вести приходилось уже не раз, так что сбить меня с толку такими вот наездами сложно. – Берем затрапезного вида, но обязательно полностью исправную машину, ту же «Ниву» длиннобазную, я, «наука», пара бойцов, а то и один, но реально матерый, в прикрытие. Две бочки топлива в багажник… Сколько от Кирова до Старопетровска? Тысячи полторы?
– Если низами, через Кострому и Ярославль, то да, – отвечает молчавший до того Бурмистров. – Но там сейчас неспокойно очень, проще через Вологду, по землям «князей». Там где-то тысяча шестьсот выйдет…
– Ага, – прикидываю в уме я. – Бак у «Нивы» – сороковник, ну, сорок два, если точно. Расход при нормально отрегулированном движке десять-одиннадцать литров на сотню, понятно, по трассе. По бездорожью и до двадцатки может выйти, но совсем в «говна» нам лезть резона нет, пойдем по дорогам, они более-менее сохранились пока. Вот и получаем, что две бочки нам – за глаза и туда, и назад, да еще и с резервом. Но одна машина – не три, внимания привлечет куда меньше. А по расстоянию… Так я в свое время тысячу семьсот километров за двадцать часов проехал. Понятно, что на шустром седане и по хорошим дорогам, но один, без подмены. Останавливался только на заправках, бензина долить. Понятно, что дороги давно не те и скорости, но сменщики будут, так что полтора, край – двое суток, и мы на месте, даже с учетом возможных осложнений. И обратно тем же порядком. А колонна… Тут, помимо меня, еще четверо профессионально носили погоны, соврать не дадут: скорость движения колонны – это скорость движения самого тихоходного автомобиля в ней. Одиночка на исправной машине всегда быстрее.
– Ну, определенный резон есть… – протянул Портнов.
– Мы против, – резко отрезал Бурлаков, а потом уже куда спокойнее продолжил: – Согласен, логика в словах Александра имеется. Но! Одна машина – это одна машина. Что-то внезапное и непредвиденное – и группа остается бог знает где и пешая, без транспорта. А когда машин несколько, одну сломавшуюся всегда можно взять на жесткую сцепку или, если уж все совсем плохо, то даже бросить. Пусть и не хотелось бы. К тому же золото все-таки даем мы. И нам хотелось бы иметь твердую уверенность, что оно под надлежащей, а главное, надежной охраной. Александр, вы уж простите за прямоту, но я вас не знаю. А два кило золота – это два кило золота. К тому же шесть стволов – это лучше, чем два или три. Поэтому мы настаиваем на первоначальном варианте.
Березкин и Лузинин своего старшего поддерживают. В принципе, их дело, я и куда большего размера караваны водил. И ничего, справлялся. Скорость будет, конечно, меньше. Но зачем с заказчиками отношения портить?
– Пусть так, – решаю лишнего не упорствовать. – Сколько положите мне за работу?
Портнов ответил. Что ж, сумма озвучена вполне достойная, за такие деньги можно и колонной сходить. С «князьями» эксцессов точно не будет, на Вологодчине нас знают хорошо, а дальше… Да что там останется-то, того «дальше»? Считай, половину пути по вполне спокойным местам пройдем. Хотя ближе к Питеру начинается совершеннейшее Дикое поле.
– Я согласен. Кого дадите в прикрытие?
– Да Архипова с его отделением и дадим. Вы вроде знакомы уже и по дороге сюда не поругались, не подрались. Сработаетесь, думаю.
– Последний вопрос: с кем там общаться? Нельзя же просто доехать до «Зоны», поймать первого попавшегося «химика» и начинать выпрашивать у него вакцину…
– Логично. Есть там совершенно конкретный человек, Фомин Петр Михайлович, он же Беглец. По имеющимся у нас данным, он если и не руководитель всего анклава в бывшем Старопетровске, то уж как минимум командир всех «химиков». Вот с ним по прибытии вы и должны контактировать, – отвечает Портнов и встает, всем своим видом давая понять, что совещание закончено.
– Саша, а почему ты такой угрюмый?
Нет, умеют все-таки женщины вопросы задавать. И вот что мне на такое ответить? Крутящий «баранку» нашего «Фольксвагена» Архипов только скалится во все зубы, никакой, понимаешь, мужской солидарности. Ну да, не его же тормошат всю дорогу. Он с ходу отмазался, мол, за рулем я, нельзя ситуацию из-под контроля упускать, а то провороню что-нибудь, и застрянем. Тут, кстати, формально он прав: если этот бывший инкассаторский микроавтобус в какую-нибудь промоину сядет, вытащить его будет весьма и весьма затруднительно. Вот я и отдуваюсь и за себя, и за него, развлекая разговорами попавшую в наш экипаж научную барышню Лену. Дается оно мне, будем честными, тяжело: отвык я за последние четыре года от женского общества. Нет, время от времени женщины у меня были, но мы с ними не очень-то беседовали, да и таких ярких красавиц среди них не попадалось. И кажется мне, даже хорошо, что у «Фолькса» всего одно пассажирское кресло рядом с водителем, а не два, как у той же пассажирской «Газели». Сиди эта красивая барышня вплотную ко мне, прижимаясь бедром… Блин, ведь не школьник давно, взрослый мужик уже, а даже от одних мыслей чуть не в пот бросило! В общем, хорошо, что она расположилась в кресле грузопассажирского отсека, а с нами разговаривает через «окошко», из которого давно, за ненадобностью скорее всего, демонтировали триплекс. Облокотилась на обрезиненный «подоконник», подбородок на сгиб локтя пристроила, смотрит своими голубыми глазищами снизу этак, с хитринкой. Солнечный луч на стянутых в хвост рыжих волосах играет… Так, стоп! Все! Собрался!!! Пока отставной майор Татаринов на барышню в зеркало заднего вида пялится, кто за окрестностями следит? Пушкин А-Эс?! Или няня его, Арина Родионовна?!