– Я не угрюмый, Лена. Я сосредоточенный, – стараясь поведением не выдать свое несколько растрепанное состояние, ровным и спокойным тоном отвечаю я. – Вот Витя машину ведет, он на дороге сосредоточен. А я окружающую обстановку контролирую, мало ли что.
– Думаете, что-то может произойти? – Попытка состроить серьезное выражение на ее улыбчивом лице выглядит очень мило и забавно, и пугать ее мне совершенно не хочется, но…
– Может, – киваю я. – Земли «князей» практически закончились, можно сказать, мы уже на «нейтралке». Вот конкретно это место – уже ничейная территория, на которой патрули «дружин» бывают крайне редко, и только по делу: или гонятся за бандой после не сильно удачного налета, для налетчиков неудачного, понятное дело, или, наоборот, после удачного налета в карательный рейд идут. Чуть дальше – Череповец, там снова «князь» всем рулит, но от Череповца еще десяток километров на запад, и все – Пустоши. А там «тайга – закон, медведь – прокурор», кто сильнее, тот и прав. Ни законов, ни даже понятий.
– Неужели настолько погано? – не поворачиваясь в мою сторону и внимательно глядя на дорогу, интересуется Архипов.
– Именно настолько. От Питера, по которому сразу после ядерных ударов настоящий цунами метров в пятнадцать-двадцать высотой прошел, все кто мог ушли как можно дальше еще тогда. И желающих вернуться было немного. Туда три года назад силой выдавили несколько уж совсем отмороженных и беспредельных банд из числа так и не ставших «дружинами»: паханы у них в «князья» рылом не вышли. Ну, и разная сволочь из обитаемых земель туда бежит, если сдохнуть не хочет. Убийцы, насильники, дорожные разбойники… В общем, те, кому в относительно цивилизованных местах одна дорога – на виселицу. Сбиваются в шайки и шакалят помаленьку. Фон тут, особенно в руинах Питера и окрестностей, по-прежнему довольно высокий, некоторые человеческий облик совсем утратили, натуральные зомби по виду: волос нет, шкура клоками облезает. Но живут как-то, в набеги на окраинные поселки и хутора из тех, что на отшибе, ходят. Проблемные, короче, места.
– А вы, «хэдхантеры», тут вообще не бываете? – уточняет Лена, мои слова, похоже, сильно всерьез не воспринимая, как обычные страшилки, которыми в любом деле опытные люди так любят пугать новичков.
– Очень редко. Я же говорю, фон тут все еще высокий. Если проездом, как мы сейчас, то еще ничего. А вот на несколько дней тут я задерживаться не стал бы. Пусть урла из «дружин» рентгены хапает.
– Смотрю, очень не любишь ты их, – хмыкает Виктор.
– Есть причины…
– А мне они совсем уж злодеями не показались, – пожимает обтянутым камуфлированной курткой плечиком Лена. – Ну, когда на их посту останавливались. Вполне адекватные вроде.
– Это потому, что Сашка рядом, – улыбается Виктор.
Ага, попробовали бы «дружинники» что-то вякнуть «хэдхантеру» на посту неподалеку от Чухломы. Даже находясь в численном превосходстве. Да не просто «хэдхантеру», а тому, что лично еще живым бандитам, взятым в плен, головы резал, как баранам, и тут же в мешки укладывал. А когда на переговоры пришел, так кровь у него с рукавов куртки еще капала… Ну, или как-то так. Не знаю толком, что там за ужасы урки сами себе за прошедшие годы навыдумывали. Одно хорошо: даже самые борзые сборщики дорожной подати при упоминании прозвища бледнеют и становятся тихими и вежливыми. «Сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя».
– Нет, – отвечаю я. – И без меня не тронули бы. Кто на три броневика да с охраной при пулеметах полезет? Разве что дорожную пошлину с вас попытались бы слупить побольше, это я тарифы знаю… Но адекватные они теперь стали, не видела ты, Лена, их четыре года назад.