Ловлю себя на том, что слежу за ним, как за гипнотизёром. За тем, как он чуть наклоняет голову, прежде чем ответить. Как его пальцы неспешно, почти лениво постукивают по краю стола — в этом стуке слышится чёткий ритм, будто отсчёт шагов перед атакой. Как его глаза, холодные и пронзительные, сканируют собеседника, находя слабые места, просчитывая ходы наперёд.
И самое пугающее — он наслаждается этим. В уголках его губ мелькает тень усмешки, когда он видит, как собеседник начинает нервничать. В его взгляде нет злости и нет агрессии, лишь холодное и расчётливое удовлетворение охотника, который знает: добыча уже в ловушке.
У меня по спине бегут мурашки от осознания, что этот человек — мой щит. Что сейчас он стоит между мной и полным провалом, который вот‑вот поглотит меня целиком.
— Я не могу позволить ей сеять хаос в моём городе! Она должна оказаться в тюрьме! — Лаврентий Евграфович резко хлопает ладонью по столу.
Его слова вырывают меня из раздумий. Я вздрагиваю, но остаюсь на месте.
___
Дорогие читатели! Приветствую всех, кто продолжает следить за этой историей! Вас ожидает палитра эмоций, смешные моменты и пылкая любовная линия.
В грядущей главе вас ждёт захватывающая сцена. Не пропустите её! Поставьте "мне нравится", оцените на 5 звёзд и добавьте книгу в библиотеку, чтобы получать оповещения о выходе!
Глава 5. Где ты будешь жить?
Софья
— Попрошу вас быть менее эмоциональным, — строго говорит Глеб. — У города нет хозяина, как и у Софьи. Ей не нужен поводок. Она не собака. И не будет, как вы изволили выразиться, устраивать хаос. Напоминаю: у нас действует презумпция невиновности. Она невиновна, пока не доказано обратное.
Я сжимаю кулаки в карманах. «Вообще‑то я могу говорить сама за себя» — фраза вертится на языке, но остаётся невысказанной. Обещание молчать, пока не спросят, давит, словно каменная плита.
— Я не могу её отпустить! Она сбежит! — Лаврентий Евграфович рычит, лицо наливается багрянцем, на губах появляется пена.
— У вас нет оснований задерживать мою подзащитную, — Глеб не повышает голоса, настаивает на своем.
Лаврентий Евграфович замирает на полуслове. Закрывает глаза, втягивает воздух через нос, расправляет плечи, одергивает форменный китель. Секунду спустя взгляд снова становится ледяным.
— Ты подпишешь документы о невыезде. У тебя будет один адрес — и мои люди придут туда в любое время. Ни страну, ни город не покинешь. Даже чихнуть не сможешь без моего ведома. Поняла, Назарова?
Я киваю. В голове пролетают мысли: «беги, беги, беги». Взгляд Красовского пригвождает к месту, руки дрожат так, что едва удерживаю их на месте.
Он кивает в сторону молчаливого мужчины за столом:
— Ваши документы подготовят, подождите в коридоре.
Я вываливаюсь в коридор на ватных ногах. Стены плывут перед глазами.
— Мне нужно найти туалет, — шепчу, не глядя ни на кого.
— В конце коридора, — бросает Глеб. Он уткнулся в телефон, пальцы мелькают по экрану. Когда поднимает глаза, в его взгляде видно чистое раздражение. Будто я пятно на его безупречном костюме, которое никак не оттереть.
Туалет нахожу по запаху хлорки. Запираю дверь, прислоняюсь спиной прохладной двери. Оставшись в одиночестве, я наконец-то могу выдохнуть. Ситуация отбрасывает меня в детство, я слишком давно не чувствовала на себе осуждающий и раздраженный взгляд. Привыкаешь к тому, что тебе всегда не рады, когда растешь в детском доме. И я по наивности думала, что это время прошло. Но вот я здесь, и снова высокомерный человек в формальном костюме считает нормальным осуждать других за поступки. Хотя, на этот раз, я действительно это заслужила. На глаза наворачиваются слезы, но я стараюсь глубоко вдохнуть, чтобы немного успокоиться. Не могу этого сделать, грудь все быстрее и быстрее начинает вздыматься.
— Только не паническая атака, только не паническая атака, — бурчу себе под нос. Вспоминаю, что мне говорил психолог. — Что нужно делать? Признать и принять. Хорошо, Софа, это паническая атака, это временно, она пройдет, сейчас я в безопасности.
Снова стараюсь сделать медленный вдох через нос, на этот раз у меня даже получается, задерживаю дыхание, и медленно выдыхаю через рот. Считаю мысленно до пяти на каждый вдох и выдох, чтобы сосредоточиться. Дыхание становится немного ровнее.