- Мэри? – уточняю я с улыбкой. Но Георг будто не понимает, что ошибся. Улыбается странно, как-то криво. Мне даже становится страшно.
- Как вы там, русские говорите: «час от часу не легче»? – громко шепчет Берт и осторожно, будто к безумцу подходит к брату. Кладет руку на плечо. – Георг, ты долго не спал. Две ночи подряд, много переживаний. Идем, брат мой.
Георг оборачивается на брата, и будто бы что-то понимает. В глазах появляется печаль и легкий испуг.
- Извините, мне надо… до свидания, - тараторит он и быстрым шагом уходит вместе с Бертом.
- Пошли, - шепчет Итан и чуть подталкивает меня к выходу.
Действительно становится все холоднее, я закутываюсь в пальто от зябкого пронизывающего ветра, наблюдаю за срывающимися оранжевым листиком, падающим на машину Итана.
- Что случилось то? Что за «Мэри», что за печальные взгляды? - спрашиваю я.
- Мэри, это его жена. Её убили Вечные, он их за это ненавидит, она была антимагом. Я говорил об этом, - бросает Итан недовольно.
- Ну да… странно, что он меня ей назвал. Но, это травма же. Она может так проявляться. Я много книг читала, мне давали книжки по психологии, - начинаю я оправдываться, когда Итан странно на меня смотрит.
- Мэри убили почти триста лет назад. Слишком много времени для такой всплывшей травмы. Тем более странно видеть её в тебе. Поехали.
Чувствую, что он злой. Надеюсь, не ревнует, это было бы глупо.
На сей раз он везет меня снова в новое место. Я вижу совсем иной вид за окном, больше высоких домов в горящими вечером окнами. Где-то окна разноцветные, будто переливаются красками
- Это что? – спрашиваю я.
- Электрическая гирлянда на окна, - пожимает плечами Итан, явно недовольный что я его отвлекаю от дороги. – Кто-то на новый год только ставит, а кто-то оставляет на весь год на окнах… У вас никогда на новый год ничего не наряжали?
- Наверху может быть, но ко мне никто не приходил в подвал с разноцветными лампочками.
Как они красиво переливаются. Я любуюсь этим, а Итан смотрит на меня недовольно.
- Прости меня, я должен был поступить иначе. Ева, я должен был тогда договориться с Бертом и… твоя жизнь была бы лучше. Она была ужасна и это я виноват.
Я отвожу свой взгляд от гирлянд и осторожно касаюсь его руки.
- Зато сейчас, самые лучшие дни. Куда мы вообще едем?
- В мой дом. Ты же помнишь? Ты моя девушка. Ты живешь со мной. А когда они уедут, мы вернемся в твой дом. Там больше свободы и воздуха. А мой это так, конура.
***
«Конурой» оказывается квартира на последнем этаже высотки. Первое что я замечаю при входе, темные обои и светлый ковер с длинным ворсом в коридоре.
Разувшись, осторожно ступаю по нему, ощущая ступнями в колготках его мягкость. И пройдя по тонкому коридору вижу большую комнату, где сразу и спальня, и кухня. Такие же черные обои и на всей мебели, кроме столешницы, лежит белый либо кремового цвета плед.
- Уютно, - тихо комментирую я.
- Берт, когда был у меня в гостях, сказал, что это самый большой ковер для собаки, который он видел.
- Ой, Берт мудак! - бросаю я.
- Ничего себе! Леди, что за выражения? – слышу смешливый голос Итана.
- Да ладно, я вчера при нем даже материлась. Почти.
- Ай-ай. Плохая девочка. Надеюсь, ругательства были направлены на него? - смеется Итан.
Оборачиваюсь на него и осознаю, что он совсем близко. Протягиваю руку касаясь его груди, сквозь легкий свитер. Чувствую тепло и ровное биение сердца.
- Мне кажется, нам обоим нужен больше сон, чем любовь в эту ночь, - тихо говорю я.
- На тебя у меня всегда будут силы, - ответ, который заставляет щеки глупо пылать. Опускаю голову, но он гладит меня по щеке и приподнимает её, так, что я снова смотрела в его глаза. Они заливаются янтарным светом, будто это солнце, что светит только мне. – Прости, если смутил. Просто… ты знаешь о моих чувствах. Но ты права. Мы все наверстаем… потом.
- Потом, - киваю я. – Можно в душ?
- Конечно, там есть и полотенце, и халат. Правда он один, и широкий даже для меня.
Захожу в ванную комнату и улыбаюсь тому, что хотя бы здесь не черные стены. Скорее темно-серые, но под яркими лампочками не чувствуешь себя угнетенной.
Стаскиваю с себя одежду, ступаю босыми ногами на холодный кафель и включаю душ. Ванной как таковой нет, зато широкая кабина с дверями из матового стекла.
Залезаю в неё и оглядываю скудный набор шампуней, одно мыло и одну мочалку. Под струями теплого, расслабляющего душа вожусь с мылом, боясь его уронить и замечаю силуэт за стеклом.