За перевалом начинался жидкий лесок, сгущающийся к завесе, что уже виднелась вдали, даже в сумерках. Деревня уступала моей по количеству изб, но ненамного, и сейчас в ней наблюдалось оживление. Один из егерей увидел, как из дома вышел скелет в обрывках доспехов и не спеша поплелся к лесу. А вот из крупнейшей избы показался и кровопийца, а с ним и некромант. Они о чем-то спорили, причем вампир постоянно вертел головой по сторонам. Хорошо, что зрение у егерей острое, и на самом деле они минимум в полусотне метров от вампира. Но кто их знает, клыкастых, вдруг они могут чуять живую кровь на дальних расстояниях, поэтому я счел нужным предостеречь разведчиков, чтобы были готовы отступить.
Вампир позвал кого-то, на зов явился темнокожий воин в отличных кожаных доспехах и с саблей на поясе. Воин получил короткое указание и стремглав бросился в сторону форта, егеря еле успели затаиться. Этот воин бегом преодолел перевал и только у форта немного притормозил, наткнувшись на исчезающую лошадь рыцаря смерти. Тела самих рыцарей и некроманта уже исчезли, а вот их коняшки немного задержались. Хорошо, что наши солдаты и крестьяне уже закончили рытье ям и скрылись за воротами, так что захватить "языка" вражескому разведчику не светило. И он поспешил назад.
Вот только нежить ожидаемо не спешила нападать, решив подождать. Расчет вполне очевидный — защитники форта будут спать и не успеют должным образом подготовиться. А если не будут спать, то устанут и не смогут сражаться хорошо. Так что большинство бойцов я отправил отдыхать, да и у деревни оставил всего лишь двух егерей, чтобы не пропустить момент, когда враги решат напасть. Только Мирида и Илина остались у стрельбища — полуэльфа твердо решила научить свою подопечную попадать в яблочко.
— Объясняю еще раз: целишься в мишень, берешь чуть выше, задерживаешь дыхание и отпускаешь.
— Вот так?
Раз, и снова не в центр.
— Дай сюда. Показываю.
Одна за одной три стрелы ровным треугольником воткнулись в мишень. И вроде бы яблочко с виду очень маленькое, но внучка эльфийского посла умудрилась разместить в нем все три стрелы. А вот навык Дипломатия, насколько я помню, в списке ее умений не значился. Но наследственность — вообще штука сложная. А вот в виртуале вообще прежде всего идут прописанные программистами законы расы, а потом уже какие-либо личные особенности. Однако с луком Лина обращается отлично, хорошо бы и на владение копьем как-то проверить.
Через карту я приказал выдать с арсенала Мириде другой лук с колчаном стрел. А этот оставил у Илины. Она, конечно, поупрямилась — наверное, боялась, что из-за лука ее будут больше принимать за эльфийку, а люди в Землях меча и магии по воле разработчиков вышли довольно нетерпимыми к другим расам. Впрочем, может быть, я и утрирую, почитав скорбную исповедь одного из игроков. А может быть, в мире Земель всеобщее недоверие — наоборот, норма. По крайней мере, каждый новый человек подозрительно косился на дочь рыцаря, точнее на ее острые ушки, ведь рыцарские доспехи девушка не носит. Но прямой, как копье, довод "на войне все может пригодиться" она приняла и согласилась использовать и это оружие тоже.
Получив еще одну единицу дальнего боя, я объявил, что тренировка на стрельбище окончена. Собственно, солнце уже закатилось, а в темноте тренировать меткость это все равно, что стрелять в пустоту. Да и сам я вышел из игры, но включил ноутбук и поставил повыше громкость сигнала тревоги от войск. Правда, перед выходом переслал Мише новые "разведданные", о друидах на болоте и вампирах на западе. И не забыл подкорректировать летящим уже в темноте фениксам засесть в леске позади форта и не высовываться до новых приказов. Фениксы для удобства ориентирования летели над дорогой, а нужный лесок был как раз у развилки, у перекрестка трех дорог.
Сигнал тревоги сработал в районе двух часов ночи, когда все люди спаси самым крепким сном. Оставленные в засаде егеря видели, как из деревни вышли крупные силы нелюдей. Я понадеялся, что некроманты и вампиры повели в бой почти все войска, оставив с крестьянами лишь несколько бойцов на всякий случай. Но егеря разглядели позади нечисти крестьян, так что вопрос с резервом вражеской армии отпал сам собой, но вместо него возник вопрос о мирных жителях, которых безжалостно кинут в бой.