- И ч-что же вы?.. - спросила она, поневоле изумленная представлением о том, что Морган Стоун может быть к чему-нибудь не подготовленным.
- Конечно, женился на ней. - Он встретил ее изумленный взгляд и подтвердил то, что она поняла. - Да, моя подруга забеременела от меня, когда мы были еще студентами. А то почему же, по-вашему, я так старался увериться, что Марк не обречен на повторение ошибок прошлого? Двадцать лет назад брак являлся единственным вариантом в нашем кругу. Мы только-только окончили школу. У Марины близкой родни не было, а мои отказались нас поддерживать, материально или морально, пока не поженимся. Мы и поженились - но я не стал пресмыкаться перед родителями ради их одобрения. Бросил университет и пошел работать, добывать нам на жизнь. Хорошего ничего не вышло. Мы хотели от жизни разного. Если бы Марина не умерла, мы бы давно уже развелись.
Клодия отвернулась, заново сраженная неизбежным выводом: перед нею не людоед, порожденный ее беззащитным воображением, а живой, дышащий человек, который испытал страдания и, преодолев их, стал еще сильнее. Человек чести.
Она сглотнула слюну.
- Морган, я...
- Позвольте вмешаться?
Сказала бы она ему чистую правду тут же, посередине площадки для танцев? Клодия не была уверена, пока ускользала с Марком, ощущая прилив слабого облегчения при новой отсрочке.
- О чем это вы так напряженно разговаривали? А за столом и двух слов друг другу не сказали...
Марк вмешался скорее из любопытства, а не из желания танцевать, с иронией подумала Клодия. Правда, почти все свои речи она умышленно обращала к Марку, но это была тактика, порожденная страхом. Одно присутствие Моргана Стоуна подрывало ее обычно лощеную самоуверенность.
- А я думала, вы хотели, чтобы мы сошлись, - легко возразила Клодия, поворачиваясь так, дабы не видеть того, кто, уступив ее с понурым - видом, по-прежнему стоял на краю площадки.
- Сошлись, да не разошлись вовсю, - чудовищно скаламбурил Марк, ухмылкой неприятно напоминая отца. - Должен предупредить вас, Клодия, что по женской части у отца не ахти какая репутация. Очень уж он любит конкурировать. Противостоять вызову попросту не может, а когда победит, то как будто теряет интерес...
- И, по-вашему, я для него - вызов? - спросила Клодия, внутренне содрогаясь.
- Ну, в вас есть нечто этакое не-тронь-меня, даже в платье, до которого так и подмывает дотронуться, - поддразнил он, проводя ладонью по зеленой, как листва, ткани у нее на бедре. - А отец терпеть не может, если ему что-нибудь запрещают...
- Почему-то я не могу себе представить вашего отца как дамского угодника, - неловко пробормотала Клодия, сознавая, что если Морган следит за ними, то, разумеется, превратно поймет поглаживание по бедру. - Прежде всего, не та у него внешность...
- Уж кто-кто, а вы, - рассмеялся Марк, - должны бы знать, что книгу по обложке не судят. Но вы правы, он таким и не был. Дело в том, что он крайне целеустремлен. Если чего-то захочет, не отстанет, пока не добьется. А многих женщин эта аура сдерживаемой агрессии крайне влечет. Бывало, я приводил домой подружек, а они по-, смотрят разок на отца и из кожи лезут вон, только бы он обратил на них внимание.
- И обращал? Или это была одна из причин вашей ссоры? - не могла не спросить Клодия.
- Может быть - подсознательно... - медленно признал Марк, будто прежде об этом и не задумывался. - И не то чтобы он их поощрял. Видимо, в те дни его отчужденность особенно к нему влекла, те?, как он со всеми держался на расстоянии, даже со мной. О, он уделял мне внимание, когда находил время, и я получал все самое лучшее, но никогда по-настоящему не ощущал себя частью его жизни в реальном внешнем мире, в деловом мире, который, по всему, так волновал и удовлетворял его. И так как он боялся, что в ожидании наследства я избалуюсь, он меня легко к себе не допустил бы. Я всегда оставался бы его сыном, его долгом, его ответственностью - и никогда равным ему, никогда тем, с кем бы он мог разделить эту ответственность. Он был неспособен кого-либо сделать своим представителем, всегда ему необходимо управлять всем самому. Видимо, на какое-то время я сделал его жизнь адом, пытаясь привлечь его внимание и в то же время выйти у него из-под контроля. Вы его прежде не знали, поэтому не можете себе представить, до чего же он изменился за последние несколько лет. Сам еле верю. Теперь он развлекается с таким же усердием, с каким трудится.., он как будто.., не знаю.., менее отчужденный и замкнутый, более.., более...
- Мягкий? - с кривой усмешкой подсказала Клодия.
- Мягкий! Во-во, похоже, именно так. Мягкий! Более.., доступный. Это я насчет женщин и имел в виду.., он предается светской жизни едва ли не с таким же напором, с такой же агрессивностью, с какой занимался делами.
- Вы как будто его не одобряете, - заметила Клодия: ее позабавил обмен ролями. - Теперь, когда вы в конце концов на него работаете, неужели, по-вашему, он уделяет своей деятельности недостаточно внимания?
- Не на него, а с ним: я теперь его равноправный компаньон, - поправил Марк, причем его светло-карие глаза засверкали от юношеской надменности. - Я поверить не мог, когда он согласился добавить слова "...и сын" к названию фирмы. Нет, я не понимаю, почему это он хочет, чтобы остепенился я, пока он так весело проводит время.
- Серита, - догадалась Клодия. Марк поднял голову, как бы в ожидании критики, а затем сконфуженно пожал плечами.
- Она - славная девочка, но если отец думает, будто я женюсь лишь для того, чтобы снабдить его внуками, пока он еще не одряхлел и способен получать от них удовольствие...
Клодия побелела, споткнулась, и, прежде чем она успела сохранить равновесие, Марк выхватил ее из толпы.
- Извините! Вам, видимо, надоело катать камни по площадке? Я вижу, что десерт прибыл, так что можно и вернуться к старику...
Клодия позволила Марку заботливо усадить себя перед аппетитным сооружением из свежей малины, украшенной стеблями из белого и темного шоколада так, чтобы походить на букет роз.
Однако есть расхотелось.
Морган налил ей последние капли красного вина, которое заказал к великолепному главному блюду.
- Вам это как будто нужнее, нежели мне
- Да - когда-то! - ответ последовал немедленно и яростно. Она сдержалась, подняла бокал и ради успокоения отхлебнула, приказав себе воздержаться от чрезмерной реакции. - Один-единственный раз - когда Крис стал чемпионом. Думаю, я имела право на некоторые излишества.
А на самом деле это Крис, никогда не отказывавший прессе в лишней фотографии, водрузил ее на стол и уговорил позировать фоторепортерам.
Марк смотрел то на отца, то на Клодию и мялся.
- А я не знал, папа, что тебе известно про Клодию и Нэша...
- Про Клодию мне все было известно и при первой нашей встрече, - ответил отец, не отводя взгляда от ее бледного лица. - Кроме того, что это считается секретом.
Клодия напряглась. Неужели он объяснит, когда произошел этот первый раз? Густо-синие глаза уловили ее тревогу.
- Да нет, просто дело в том, что пресса до того донимала Клодию после гибели Нэша, что ей пришлось прямо-таки уйти в подполье, лишь бы нормально жить, - сказал Марк, когда она промолчала.
Ах ты, рыцарь без страха и упрека, подумала Клодия, ведь он и не ведает, что, пока он защищает ее честь, его честь она умышленно запятнала, сказав, что беременна от него.
- Полагаю, речь о деньгах Криса - ведь их растратил его импресарио, не так ли? И разве его родные не подняли бучу насчет вашей возможности унаследовать его состояние - как выяснилось, несуществующее?