- Он имеет в виду слова старшего менеджера: тот только что сообщил ему, что я "состою в браке с гостиничным делом", - быстро проговорила Клодия.
- Понятно. В таком случае вы не замужем? Что это - подковырка насчет ее прошлого?
- Пока еще нет, - сказала она, ничуть не доверяя его приветливости.
- А! Значит ли это, что вы помолвлены? Как ей хотелось, чтобы у нее оказался нужный в таких случаях жених: тогда бы она разом пресекла этот учтивый допрос!
- Нет, - сухо призналась она.
- Понятно.
Что ему понятно? Клодия демонстративно согнула пальцы, и он убрал горячую ладонь. По крайней мере холодно больше не было. Ей стало ужасающе жарко, а его невозмутимость повергла ее в полное смятение.
- Вы давно переехали в Веллингтон, Клодия?
То, что он обратился к ней по имени, смутило ее, равно как и якобы невинные расспросы.
Неотвязное, презрительное "мисс Лосон" не уходило из памяти.
- Меня перевели из оклендского "Барона Лэйк-Пойнта" два месяца назад, сказала она с натугой.
- По вашей просьбе? - Инсинуация была бесспорна.
- Нет, в Окленде мне было прекрасно, - отрезала она. - Просто у дирекции правило: регулярно перемещать служащих нашей сети из одного отеля в другой.
- И вы не могли отказаться? - задумчиво пробормотал он. - Вы впервые в Веллингтоне?
Куда он гнет? Неужели думает, будто она то и дело наезжала к Марку тайком от него? Ответ получился односложно резкий:
- Да!
- Понятно. И где вы сейчас живете?
- Здесь, в отеле, но это временно, пока я не освоюсь как следует. Ищу, где бы снять подходящую квартиру... - Хладнокровие покинуло ее, когда она поняла, что много о себе говорит, и она спросила не менее прямолинейно:
- А где живете вы? - Узнает - и постарается держаться от этого района подальше.
- У меня дом на Приморском шоссе. Стало быть, он живет на одном из холмов, расположенных на том берегу Порт-Николсона. Клодия удивилась. Скорее можно было бы подумать, что такой фанатик дела, каким представлял его Марк, предпочел бы центр, Восточную бухту или какой-нибудь другой удобный городской район для богатых. Конечно, следует помнить о виде, а с восточных бухт было удобно добраться на машине или на пароме, но человеку, видимо редко бывающему дома и ничем, кроме своего дела, не увлеченному, прекрасный вид и пляжи, скорее всего, безразличны.
- А вы женаты? - съязвила она после его спокойного ответа.
Его темные брови рывком поднялись, а Марк глухо поперхнулся - наверное, сдерживал смех.
Последовавший ответ прозвучал неприкрытой пародией на ее слова.
- Пока еще нет.
- О, а значит ли это, что у вас есть кто-то на примете? - столь же насмешливо проворковала она. - И кто же эта несч.., э-э-э.., счастливая.., леди?
Он задумчиво и довольно долго смотрел на нее, и она пожалела, что вела себя так по-глупому вызывающе. И внезапно он улыбнулся, что сделало его еще более опасным.
- С сокрушением признаюсь, что под этой лощеной внешностью бьется грубое сердце простолюдина, - сказал он, положив ладонь на грудь. - Если я когда еще и женюсь, то не на леди, а скорее на женщине. Леди нужны, чтобы помещать их на пьедестал, а в жены годятся женщины. Граница очень тонкая, но определенная... примерно та же, что между мужчинами и мальчиками.
- А я и не знала, что такая существует, - уничтожающе процедила Клодия, надменно смотря на него - трудная задача, ибо он выше ее по меньшей мере на шесть дюймов, хотя она и на высоких каблуках.
- В самом деле? - невозмутимо протянул он. - Дорогая моя Клодия, вы и в самом деле водитесь не с теми, с кем следует.
Она была настолько поглощена подоплекой пикировки, что совсем забыла о Марке, пока он не заерзал рядом с нею.
- Эге, да вы что - ссоритесь? А я-то надеялся, что у вас возникнет пламенная взаимная симпатия. В конце концов, у вас есть что-то общее - я!
Его неостроумная шутка породила краткую, многозначительную паузу, и Клодия готова была что-нибудь ляпнуть наобум, но Морган Стоун заговорил снова по-прежнему непринужденно и протяжно.
- Ну, Марк, пламя-то есть - не так ли, Клодия? Только мы не уверены, заливать ли нам его или раздувать.
- Да?
- Кстати, если уж заливать пламя, у Клодии пустой бокал, а я вообще ничего еще не пил.
Эта спокойная реплика подстегнула Марка к чрезмерно бурным действиям, и тот изыск, что он вовсю на себя напускал, растворился в щенячьем желании угодить.
- Ух, послушайте, дайте-ка мне... Он вынул бокал из безжизненных пальцев Клодии и ускользнул. Она и не помнила, когда выпила шампанское, и теперь, без Марка, повернулась к Моргану Стоуну, ощущая веселое головокружение. И что за пламя он имел в виду?
- Вы очень красиво выглядите - неудивительно, что он так очарован новой встречей с вами.
- Я.., прошу прощения? - Клодия была уверена, что ослышалась.
Он не обратил внимания на ее изумленно распахнутые глаза, рассматривая, как ее шелковистые черные волосы красивой волной загибаются у щек.
- Нет, пожалуй, вы не красивы. Но прелестны - и очень. Еще один пример тонкой, но точной разницы. При короткой стрижке вы значительно моложе молодая и беззаботная.
Вот уж какой-какой, а беззаботной она себя не ощущала, и, может быть, он понял это по выражению ее лица, ибо перестал ее рассматривать и тихо произнес:
- Вы так и не сказали ему, что произошло. А ведь могли бы этим увеличить пропасть между нами, но не стали. Спасибо вам за это.
- Я.., я думала, что можете ему сказать вы, - запинаясь, проговорила она, ошеломленная смелостью, с какой он проник в самую сердцевину ее тайных мыслей.
- Вы же были против, - очень просто сказал он.
- А разве это что-нибудь значило? - недоверчиво спросила она и с сарказмом добавила:
- Разумеется, к вашим интересам это никакого отношения не имело.
Он и на миг не отвел свои синие глаза. - Не отрицаю. Если бы Марк со мной об этом заговорил, то, может быть, я ему и рассказал бы. Но он мне так и не открылся. Очень долгое время после того, как он вернулся, мы чувствовали себя неловко, отчужденно. Нам требовалось.., приспособиться друг к другу. Если он заговаривал о вас, то всегда как-то вообще. Упоминал, что вы потеряли ребенка, однако так и не признался, даже никоим образом не намекнул, что ребенок - его. По правде говоря, он вернулся домой с такой охотой и облегчением, что я решил, будто произошедшее потрясло и тем самым избавило его от влюбленности. Я счел, что для вас обоих будет лучше, если не вмешиваться...
- Не вмешиваться? А как вы меня донимали в больнице? И вдруг сделали Марка полноправным компаньоном, тогда как раньше о каком-либо участии сына в вашем деле и говорить не желали! - Больше ничего об их разрыве она от Марка не слышала.
- Человеку свойственно ошибаться. Готов признать, что был не прав. Хотел предоставить ему выбор...
- И знали, что он предпочтет уйти от меня...
- Если бы он вас любил, то остался бы - или привез бы с собой, - отрубил он. - Это Марк решил вернуться без вас. А вы мне признались, что не любите его.
Она отвела глаза. К чему с ним спорить? Изощряться во лжи, о которой сожалеет и так?
- Несмотря на всю вашу неприязнь ко мне, Клодия, - тихо сказал он, - я сделал только то, что считал тогда лучшим для моего сына. И, смотря на вас, думаю, что, может быть, это и для вас было к лучшему...
- По-вашему, и для моего ребенка это было к лучшему! - яростно выпалила она, и мучительное состояние пустоты вновь охватило ее на миг.
И мука эта в какой-то мере, видимо, отразилась на ее лице, потому что он положил ей руку на талию и повернул - лицом прямо к себе, спиной к залу.
- Простите. Я не отмахнулся от вашей утраты. Уж кто-кто, а я знаю, сколько вы страдали. Я не донимал вас. Больше к вам никто не приходил.
- Я и тогда в вашей жалости не нуждалась, а уж теперь подавно! - гордо отчеканила она.