— Мы были единственными, кто отсутствовал?
Он бросает на меня озадаченный взгляд.
— Только мы? — Настаиваю я.
— Он спрашивает, была ли там Каденс. — Сухо говорит Финн, проводя пальцем по своему телефону, чтобы перевернуть страницу. — Не отставай, Сол.
Я бросаю на брата грозный взгляд.
Он делает вид, что не замечает этого.
— Да, она была там. А что? — Сол оглядывается по сторонам. — Я что-то пропустил?
Зейн откладывает телефон, разворачивает ноги и опирается локтями о колени.
Одарив Сола озорной ухмылкой, он спрашивает: — Как она выглядела?
— Не знаю. Она сидела сзади. Не то чтобы я мог на нее смотреть.
Зейн застонал.
— Черт. Я думал, у тебя есть какие-то сведения. — Он тычет в меня пальцем. — Мы поймали Датча, когда он пытался пробраться в репетиционную комнату после того, как встретил ее. Нам пришлось оттащить его от гитары, пока он не испортил себе руку еще больше.
— Тебе запретили играть на гитаре? — Сол выглядит потрясенным.
— Потому что он травмирован. — Спокойно говорит Финн. — Он играл, пока его руки не стали в крови.
Сол обеспокоенно смотрит на меня.
Зейн проводит рукой по волосам.
— Парень — маньяк.
Я отмахиваюсь от Зейна.
Он возвращает жест.
— Так... ты говоришь, что этот случайный заплыв как-то связан с Каденс? — Финн не поднимает глаз от своей книги, когда говорит: — У них с Брамс была еще одна разборка сегодня утром.
— Но он не говорит нам, что произошло.
Зейн обижается.
Сол медленно моргает. А потом его взгляд фокусируется на мне. — Вообще-то, я поговорил с Каденс перед ее уходом из класса. Она выглядела немного потрясенной. — Он поднимает на меня бровь. — И у нее были синяки на шее.
Финн опускает планшет.
Зейн смотрит на меня ошеломленным взглядом. Напрягшись, он шепчет: — Ты... задушил ее?
— Я не такой уж психопат. — Рычу я.
— Только не такие синяки. — Уточняет Сол, качая головой.
Моих братьев осеняет понимание.
— Подождите, — скрещивает брови Финн, — а разве у нее нет парня?
— У Каденс есть парень? — Сол напрягается.
— Круто. — Зейн выглядит самодовольным. — Взятые — горячее.
Уже устав от разговора, я ныряю обратно в бассейн. Я слышу, как Зейн и Сол пытаются выкрикивать вопросы в мой адрес, но я отключаюсь и погружаюсь в мир под водой.
Каденс становится проблемой. Как, черт возьми, я перешел от желания обрушить на нее гнев ада к высасыванию ее души из тела?
Как будто я не могу позволить себе остаться с ней наедине, когда рядом находится пианино. Рано или поздно я прижму ее к клавишам и разорву на части.
Я поднимаю голову над водой лишь на секунду, прежде чем снова нырнуть вниз.
Я потерял рассудок, когда увидел, как она паникует. Я никогда не слышал таких мучительных, беспомощных звуков. Она все время ведет себя как непробиваемый столп, и то, как она рассыпается, просто нависая руками над пианино, сломало мне мозг.
Именно поэтому я поцеловал ее в первый раз.
Но это не может объяснить все, что случилось потом.
Я слышу всплеск и чувствую, как вода рябит вокруг меня. Мгновение спустя чья-то рука обхватывает мою шею и дергает меня вперед. В шоке я открываю рот и глотаю воду, а затем инстинктивно поднимаюсь на ноги.
Первым меня встречает смех Зейна. Я открываю глаза, не обращая внимания на то, как хлорка щиплет мои глазные яблоки, и бросаю на него взгляд.
— Да что с тобой такое?
Волосы моего брата насквозь промокли, как и его одежда. Он прибежал сюда в полной форме Redwood Prep.
— Хватит дуться, Датч. Ты ведь вернул ее за ту историю с машиной, не так ли?
Я отпихиваю его руку и сжимаю челюсть. Если бы мои братья услышали, что я сказал Каденс, они бы решили, что это было частью моего наказания. И я уверен, что Каденс думает так же.
Но правда еще более жалкая, чем то, как я справился со своей «местью».
Я оттолкнул ее не потому, что не хотел ее. Наоборот. Я хотел вытряхнуть ее мозги из ушей. Я хотел положить ее руки на клавиши пианино, согнуть ее к чертовой матери и наполнить зал музыкой, достаточно горячей, чтобы сжечь всю школу.
Но я не мог выбросить из головы это дурацкое предупреждение. Маленький голосок, к которому я никогда не прислушиваюсь, но когда речь заходит об этой чертовой головной боли, кажется, становится чертовски громким.
У нее только что случился приступ паники. Она не в своем уме. Ей нужна помощь, а не твой рот на ее сиськах.
Я не из тех, кто ставит границы, когда девушка готова, открыта и стонет от моего имени. А Каденс уже усложняла ситуацию, мурлыча и тершись об меня, как кошка в течке.
Она была прямо там.
Прямо, черт возьми.