— Джозефин, — раздается голос у меня за спиной. Он пытается заставить меня посмотреть в его сторону. Я вижу, что он уже близко, но не уделять Дюку все свое внимание — верный способ устроить сцену на ступенях здания суда.
Я оглядываюсь через плечо, но Дюк кричит на меня.
— Тебе давно пора спуститься сюда. Кто это?
Большая рука, прикрепленная к мускулистой руке в малиновой рубашке, протягивается из-за моей спины, чтобы пожать руку Дюку. Мое сердце сильно бьется, когда я снова оглядываюсь через плечо и вижу, как мужчина моей мечты представляется мужчине моих кошмаров.
6
ЛУКА
Побледневшую от ужаса Джозефин легко заметить, когда она стоит в нескольких футах перед каким-то парнем, у которого телосложение атлета, но все в нем говорит о змее. Он мне не нравится.
Откуда он знает Джозефин?
Его острые голубые глаза, когда он пожимает мне руку, заставляют меня настороженно отнестись к его сомнительному поведению.
— Доброе утро. Я Лука Девлин. Извините, что прерываю…
Он прерывает меня, обращаясь к Джо.
— Ты пришла? Что, черт возьми, ты думала, произойдет, Фи?
Фи?
— Послушай, Дюк, — голос Джозефин такой мягкий, что я едва его узнаю. — Я встречаюсь здесь с Лукой, чтобы обсудить фильм, для которого я прошла прослушивание.
Дюк — мать его. В человеке, стоящем передо мной, нет ничего респектабельного. То, как он смотрит на Джо, раздражает меня. В его тоне сквозит отвращение, и мне не хочется ничего, кроме как врезать его лицом в стену. Однако, несмотря на мои опасения по поводу его личности, он не сделал ничего, кроме пренебрежительного отношения к Джо.
— О, так ты снова вернулась к этой ерунде? Не понимаю, почему ты не можешь найти обычную работу, как все остальные.
Дюк переводит взгляд на меня, замечая, что я вышагиваю вокруг Джо, чтобы мне было легче схватить его и защитить ее, если понадобится. Я перехожу на ту же ступеньку, показывая, что мы примерно одного роста, но я ни за что не позволю ему победить меня в драке. Судя по тому, как шевелятся его губы, он проверяет, насколько это правда.
— На самом деле Джо играет две главные роли в моей студии. Она не такая, как все. Так почему она должна быть обычной, как все? — Мой голос спокоен, но мое презрение к этому парню растет.
Он хмыкает и достает из заднего кармана сложенный конверт из манилы, протягивая его Джо.
— Здесь копии документов, которые я подал. Говорят, что на их обработку уходит до сорока пяти дней, прежде чем они станут окончательными.
— А как же обещанная тобой единовременная сумма? — спрашивает Джо, ее глаза расширены, как будто она просит поесть.
— Ха! Удачи, если удастся выжать из меня еще хоть пенни. Я выплатил все алименты, так что мне не придется давать тебе и дальше деньги. Увидимся. Подожди, нет, не увидимся. — Дюк несносно смеется и пихает Джозефин, чтобы пройти мимо меня. Однако он не может оставить все в покое, так как поворачивается и обращается к нам: — И не трать время на ее дурацкие деловые предложения. Она не настоящий консультант. Она думает, что раз она умеет сосать арахисовое масло через соломинку…
Я двигаюсь быстро, быстрее, чем Джо или Дюк ожидают, чтобы добраться до него. В голове проносится образ того, как я врезаю его лицом в большую ступеньку суда, но я сохраняю спокойствие… пока что.
— Подумай хорошенько, прежде чем делать это заявление, Дюк. — Я предупреждаю его тыльной стороной ладони, надавливая на верхнюю часть его руки, жестом останавливая его движение, и он молча подчиняется.
— А, значит, она снова на ногах. — Дюк натягивает пошлую ухмылку, как будто он выигрывает это противостояние.
— Я гораздо больше, чем ее поддержка, — рычу я. Мое чувство собственничества по отношению к Джозефин вспыхивает из ниоткуда. — Ты должен извиниться за то, что толкнул ее, и за свой язык.
В глазах Дюка появляется вопросительный взгляд. Я вижу войну в его глазах, он смотрит на пространство между нами и оглядывается по сторонам, чтобы проверить, нет ли поблизости офицеров в форме. Он не уверен, что сможет избежать наказания за то, что ударил меня, или должен сделать то, что я прошу. Похоже, мне придется убеждать его в этом нелегким путем. Особенно после того, как он вскидывает руку, чтобы убрать мою ладонь.
— Не трогай меня, — рычит Дюк.
— Не трогай, Джозефин, — отвечаю я голосом, едва превышающим шепот.
— Видишь ли, я уже прикасался к ней. Она мать моего ребенка, жаль, что она проглотила… — Он оскаливается и набирается смелости отпихнуть меня на шаг.