Я сажусь рядом с ней. Она тихонько бормочет, топчась на месте, но морщится от боли.
— Мне очень жаль, Моник. Спасибо, что заступилась за меня. — В моем голосе звучит сожаление о том, что она пострадала.
Она опускает голову мне на плечо, вытирая с глаз слезу.
— Да пошел он. Чертово дерьмо.
— Ты говоришь, как Джет. — Говорю я ей, слегка подталкивая плечом.
Она хихикает.
— Ну, Дюк — знатное дерьмо. Мне надо было надрать ему зад.
Я отстраняюсь и поворачиваюсь к ней.
— Моджи, я люблю тебя. Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю, но Дюк играл в профессиональный футбол. Неважно, что он играл всего один сезон. Он не какой-нибудь заурядный отморозок, который пытается наброситься на тебя в темном переулке. Я активно избегаю физической расправы над ним. Это ничем хорошим не закончится, и он найдет способ выместить злость на Джете.
Она хлопает себя по лбу.
— Черт, прости меня, Джо. Я не подумала. Он…
— В каждом проявляется худшее. — Заканчиваю я за нее. — У нас есть сорок пять дней до окончательного лишения его родительских прав. Я не хочу давать ему повода преследовать нас. Ты в порядке? Как твоя нога?
Она застонала, повертела ногой из стороны в сторону, прищурила глаза и оскалила стиснутые зубы.
— Со мной все будет в порядке. Кажется, я ударилась головой, но пойдем, уже почти пора забирать Джета из школы. Я хочу увидеть его лицо, когда ты подъедешь на этой крутой машине.
Я обхватываю ее рукой и крепко сжимаю.
— Да. На крутой машине с моей лучшей подружкой, чтобы забрать моего…
Она вырывается из объятий.
— Не называй моего Джета непослушным.
— Ты уверена, что не хочешь провериться? — Спрашиваю я, хихикая.
— Джо, со мной все будет в порядке. Я не пойду в больницу, и ты меня не заставишь.
10
ЛУКА
Ненавижу больницы. Есть много людей, у которых похожие проблемы, но моя не имеет ничего общего с пациентами или болезнями. Дело в том, что каждый раз, когда я оказываюсь в больнице, это никогда не приводит ни к чему хорошему.
Самое яркое воспоминание — то, которое я отчаянно пытаюсь забыть, но не могу. Я не успел приехать вовремя. Кто-то, кого я очень любил, вошел сюда и не ушел живым. Мое сердце учащенно бьется с каждым шагом, который я делаю, входя в отделение неотложной помощи.
Сани вышагивает перед большим столом, за которым две медсестры срочно отвечают на звонки, помогая всем, кто стоит в очереди. Десятки людей сидят в зоне ожидания, больные, истекающие кровью и жалующиеся, пока врачи и медсестры вызывают их одного за другим.
— Эй, Сани, — окликаю я его, подходя ближе, и вижу ярость в его глазах. Все его лицо покраснело, а широкая мускулистая фигура продолжает вышагивать.
— Тебе нужно навестить Фейт. Посмотри, что этот монстр сделал с ней. — Сани практически трясется от ярости.
— Где она? — Спрашиваю я.
Он дает мне номер ее палаты. Я поднимаюсь на лифте на этаж, где в одноместной больничной палате покоится Фейт. У моей самой популярной актрисы на голове повязка, а нога поднята в гипсе, который распространяется от верхней части бедра до стопы. Больничный халат не скрывает синяков от отпечатков пальцев и других следов на ее руках.
Мое сердце разрывается, когда я тихонько стучу в дверь. Она улыбается мне, но в ее глазах читается усталость. Это еще одно напоминание о том, что я не появляюсь, когда люди нуждаются во мне. Еще одно напоминание о том, до чего я подведу Джо, если мы будем воспринимать вещи глубже, чем они есть.
Я тяжело вздохнул и подошел к ее кровати.
— Привет, малышка. Что случилось?
Ее лицо опухло, и мне невыносимо смотреть на него. Поэтому я сосредоточиваюсь на аппаратах позади нее.
— Вчера вечером я выходила из клуба, и какие-то парни поймали меня на парковке. Они сказали, что им нужна моя машина, но я отдала им ключи, и это все равно произошло.
— Черт. Они? Сколько нужно парней, чтобы напасть на тридцатилетнюю…
Она прервала меня.
— Не произноси мой возраст вслух, Лука. Это становится слишком реальным, и мне придется перестать в пятый раз говорить, что мне исполняется двадцать пять.
— Мне жаль.
— Лука, не извиняйся. Ты не топтался по моей ноге, словно пытался убить самого большого в мире паука.
Я качаю головой, гнев бурлит в глубине души.
— Как ты смеешься над этим?
Ее плечи медленно поднимаются и опускаются.